- Очень нужен кто-нибудь, кто умеет петь, - однажды вечером сказал он ей. - У тебя есть музыкальные способности, Мэри Кэтрин?
- Нет, боюсь, что нет, - с грустью ответила она.
Как было бы великолепно присоединиться к Джеку и путешествовать вместе! Его проповеди были совсем не похожи на привычные молитвы. И хотя в проповедях Джека была заложена та же идея искупления Христом людских грехов, Мэри Кэтрин сомневалась, что ее родители одобрительно отнесутся к его вульгарным манерам и фанатизму, с которым он проповедовал. Поэтому их свидания оставались в глубокой тайне, которую она поверяла лишь своему дневнику.
Летняя жара все усиливалась, и все более теплой становилась их дружба. Однажды вечером Джек предложил накупить китайской пищи и отправиться ужинать к нему домой. Мэри Кэтрин мучительно переживала это приглашение. Пойти одной в дом к молодому человеку означало крайнюю распущенность. Но, увидев, как болезненно Джек реагирует на ее колебания, она согласилась.
Вид убогого, кишащего тараканами дома, где жил Джек, шокировал Мэри Кэтрин. Даже "цветные" рабочие, которых нанимал се отец для уборки двора, и те жили в лучших условиях. Увидев нищенскую лачугу Джека, Мэри Кэтрин поняла, насколько он беден, как бескорыстно предан идее, которой служит, и какой материалисткой воспитана она. От стыда и жалости она заплакала. Когда же она объяснила причину своих слез, он притянул ее к себе и обнял:
- Ну же, милая. Не плачь обо мне. Иисус тоже был беден.
От этого она заплакала еще горше. Он лишь сильнее прижал ее к себе. И вот уже его руки заскользили по ее хрупкой спине, а губы - по волосам, шепча о том, как нужна она ему, как мила она и прекрасна, как великодушна в своих пожертвованиях.
Наконец их губы встретились. Когда он поцеловал ее, она жалобно застонала. Это не был первый поцелуй в ее жизни. Но впервые она почувствовала прикосновение языка мужчины.
Смущенная и испуганная, она вырвалась из его объятий и кинулась к двери. Он догнал ее, вновь обнимал и гладил по волосам.
- Такого со мной никогда не было, Мэри Кэтрин, - сказал он тихим голосом. - Когда я целовал тебя, я чувствовал, как Святой Дух вселяется в наши души. А ты?
Она тоже чувствовала в тот момент какое-то внутреннее волнение, но никак не могла предположить, что это и есть Святой Дух.
- Я должна идти, Джек. Родители начнут волноваться. Она уже спустилась по темной шаткой лестнице, когда он окликнул ее, стоя в дверях своей комнаты:
- Мэри Кэтрин, я думаю, господь хочет, чтобы мы были вместе.
В последующие несколько дней она без устали заносила в свой дневник мучившие ее вопросы, на которые она не знала ответов. И речи не могло быть о том, чтобы поделиться своими чувствами с родителями. Интуитивно она знала, что стоит им один раз увидеть Джека в его дешевом безвкусном костюме с потертыми манжетами и засаленным воротником, как они тут же с презрением отвернутся от него.
Рассказать обо всем подругам тоже было опасно - ведь они могли поделиться ее секретом со своими родителями, а те в свою очередь не преминут предостеречь и родителей Мэри Кэтрин. Оставалась еще тетушка Лорель - она всегда отличалась пониманием и добрым сердцем, но, подумав, Мэри Кэтрин решила не рисковать. Тетя Лорель тоже могла посчитать своим долгом рассказать родителям о новом увлечении их дочери.
Мэри Кэтрин столкнулась с вполне взрослой проблемой, первой в своей жизни, и решать ее следовало тоже по-взрослому. Она уже не была ребенком. Джек ведь говорил с ней как со взрослой. Он относился к ней как к женщине.
Но в этом-то и был весь ужас. Мэри Кэтрин пугало такое отношение. От монахинь-наставниц в школе она узнала о сексе все: поцелуй ведет к объятиям, объятия ведут к сексу. А секс - это грех.