- Постойте! Это был не "Ролекс". Просто дорогие наручные часы, необязательно "Ролекс". Я никогда не придаю значения фирменным этикеткам, так что, когда я сказала "Ролекс", это прозвучало как бы вообще. После статей в газетах мне, возможно, и запало в голову, что это были именно часы "Ролекс".
- Значит, теперь ты говоришь, что часы, лежавшие поверх Библии, были вовсе не "Ролекс"?
- Мне могло показаться, что это "Ролекс". Улыбка медленно расползлась по лицу Кассиди.
- Это действительно был "Ролекс". Но Библии не было. Еле слышный вздох вырвался у Клэр. Краудер что-то проворчал себе под нос. Кассиди наклонялся все ближе к ней:
- Клэр, ты ведь не убивала Джексона Уайлда? До вчерашнего дня у тебя были десятки возможностей признаться.
- Но я никогда и не отрицала этого, так ведь? Вспомните. Вы постоянно обвиняли меня в убийстве, но я ни разу этого не опровергла.
- В общем, да. Это на тебя похоже. Так же, как и взять на себя чужую вину.
- Нет, - упрямо качала она головой. - Я убила его.
- Ты должна доверять мне. Черт возьми, хоть раз доверься мне и скажи наконец правду!
Она пыталась поверить в его искренность, но не могла - система, которую он представлял, душила ее порывы. Она напоминала ей о тех бездушных чиновниках, которые решали участь маленькой Клэр Луиз. Они тоже просили ее довериться им даже тогда, когда насильно тащили из дома тети Лорель, а мать кричала им вслед, обливаясь слезами.
- Клэр, ты любишь меня?
Слезы текли по ее щекам, но она отказывалась ответить ему, потому что признание могло опять обернуться ловушкой.
- Значит, не любишь, раз не доверяешь мне. Прошлой ночью ты была права. Я бы никогда не смог быть с тобой, если бы был убежден, что ты убийца. Но я уверен: ты не убивала. Клянусь тебе, все будет хорошо, только скажи сейчас правду.
Слова, которых он так ждал, готовы были сорваться с ее уст. Но она боялась. Сказать правду - означало вверить ему свою жизнь. И, что еще важнее, жизнь любимого человека. Судьбы тех, кого Клэр любила, были ей дороже правды. Она не могла предать близких ей людей.
- Клэр. - Он до боли сжал ей пальцы. - Доверься мне, - настойчиво шептал он. - Доверься. Ты убила Джексона Уайлда?
Клэр стояла на краю пропасти, и Кассиди подталкивал ее сделать шаг вперед. Если она любит его, она должна поверить его обещаниям, тому, что этот полет будет безопасным, а приземление мягким.
И, всматриваясь в дорогое ей лицо, Клэр уже знала, что дольше не сможет никого обманывать: она любила его.
- Нет, Кассиди, - произнесла она, и голос ее дрогнул. - Я не убивала.
Словно неимоверная тяжесть свалилась с его плеч. Он в изнеможении опустился на колени и уткнулся Клэр в подол. Воцарилось молчание. Наконец Краудер спросил:
- Зачем же вы сознались в убийстве, которого не совершали, мисс Лоран?
Кассиди поднял голову.
- Она защищала свою мать.
- Нет! - Безумным взглядом широко раскрытых глаз Клэр смотрела на Кассиди. - Вы сказали...
- Все будет в порядке, Клэр, - успокоил он, коснувшись ее щеки. - Но я должен рассказать Тони все, о чем ты рассказала мне прошлой ночью.
Клэр заколебалась на какое-то мгновение, потом согласно кивнула головой. Кассиди повернулся к Краудеру и произнес:
- Джексон Уайлд был отцом Клэр.
Ошеломленный и притихший, Краудер выслушал историю о том, как жестоко обошелся с Мэри Кэтрин уличный проповедник Джек Коллинз.
- По мере того как продвигалось расследование, Клэр начала догадываться, что в какой-то момент прояснения сознания Мэри Кэтрин узнала Уайлда и решила убить его. Подозрения Клэр подтвердились, когда мы установили, что орудием убийства был револьвер Ясмин тридцать восьмого калибра. У Мэри Кэтрин была возможность взять его - она иногда "берет на время" чужие вещи, потом возвращая их на место. - Кассиди поведал Краудеру историю исчезновения его авторучки в Роузшэрон.
- Вчера Клэр, испугавшись, что я вспомню и сопоставлю все эти факты так же, как и она когда-то это сделала, решила побыстрее сознаться в убийстве и сбить меня со следа.