Малыши эту порку переносили куда с большим трудом. От хлестких ударов они подскакивали на бревнах, насколько позволяла привязь, потом снова плюхались на них животом, чтобы вновь подскочить от следующего удара. Со стороны это действительно чем-то напоминало скачку на лошадях. Некоторые, несмотря на пожелания полковника, начали взвизгивать буквально с первых ударов, более стойкие терпели молча, хотя и им явно приходилось несладко.
После нескольких сотен ударов зад Игинката раскалился, приобрел равномерно красный оттенок и почти перестал реагировать на боль. Секуторам, кажется, приходилось тяжелее: удары стали поступать реже и только с одной стороны, пока один из солдат работал, другой восстанавливал силы, но порка, тем не менее, не прекращалась ни на минуту. Считать удары не было никакого желания, да и смысла тоже, настенных часов, чтобы узнать, сколько осталось до конца испытания, в зале не было, нытье однокурсников на соседних тренажерах, и то постепенно стихло: может, малыши, наконец, притерпелись к боли, а может, просто охрипли. Мальчику стало скучно. Вот скажи ему кто еще вчера, что можно скучать под плетьми, он ни за что не поверил бы! А оказывается, если боль постоянная и умеренная, к ней вполне можно притерпеться, вплоть до того, что вообще ее не замечать. Скучающий взор Игинката заметил и Гентис, прогуливающийся между рядами, чуть улыбнулся, развел руками, дескать, ничего не могу поделать, таковы правила, но все же показал мальчику свои наручные часы, мол, всего один час остался потерпеть.
И вот, наконец, испытание закончилось, Игинката отвязали. Встав с тренажера и растирая затекшие члены, он огляделся по сторонам. Малыши четырехчасовую непрерывную «скачку» перенесли плохо. Взмокшие, раскрасневшиеся настолько, что мордашки не отличались цветом от нарумяненных задниц, а некоторые, наоборот, побледневшие, чуть ли не в полуобморочном состоянии, в большинстве своем сорвавшие голос от постоянных криков. Почти всем, похоже, срочно хотелось в туалет, некоторым настолько, что они, удрав в кабинки для переодевания, как только их отпустили, и едва дождавшись, когда их освободят от кожаных мешочков на причинных местах, не одев даже трусиков, тут же неслись в туалетную комнату. Гентис, отпустив секуторов, бродил между воспитанников, кого-то журил за несдержанность, для кого-то находил поощрительные слова и почти всем говорил, что им еще надо поработать над собой, тренироваться так как можно чаще, привлекая для этого старших родственников. С Игинкатом он попрощался по-деловому:
- Игинке, ближайшие наши занятия будут посвящены физическим упражнениям. Тебе, так понимаю, они не нужны, так что можешь быть от них свободен. Жду тебя в субботу на следующей тренировке болевой выносливости. Обещаю, что скучать не придется.
Глава 9. Предварительное испытание
Вернувшись домой с первого занятия в Агеле N 5, Игинкат заперся в ванной комнате и внимательно осмотрел себя в зеркале. Он думал, что после такой длительной обработки зад теперь предстанет одним сплошным синяком. Оказалось, что ничего подобного! Не только синяков не появилось, но и вся краснота за прошедший час куда-то пропала. Мальчик понял, что этим инструментом можно драть сколь угодно долго без всяких последствий. Просто идеально для тренировок, особенно если завтра в школе сидеть. Да, но малыши же от этой плетки реально плакали? Ну, может быть, просто у них кожа более тонкая.
На следующий день, когда в гости к ним опять заглянул Талис, Игинкат, конечно, не мог не задать ему вопроса, сколько вся эта лабуда продлится?
- Для тебя, скорее всего, недолго, раз уж ты выдержал первое испытание, — ответил капитан. — На самом деле это лишь первый этап подготовки к порке розгами. Кто не способен сдержать слез от мягкой плетки, тот и розги терпеть не сможет, а вот когда пообвыкнется, и задница станет более толстокожей, тогда уж и на розги можно переходить.
- А этим мальцам долго так обвыкаться придется?
- Большинство месяца за три управятся, а кто-то, может быть, даже и раньше. Мне в свое время, вот не поверишь, всего месяца хватило. А те, кто почувствительнее, вынуждены будут повторять курс, возможно, и не по одному разу. Даже среди дошколят, которые на красные трусы претендуют, далеко не все с первого раза справляются, а ведь это самые крутые пацаны своего возраста. Видел таких?
- Ага, видел, шпингалеты такие… Но первоклашек там куда больше было.
- Первоклассников на курсы записывают, можно сказать, в добровольно-принудительном порядке. Кто заупрямится и не пойдет, того станут дразнить девчонкой. От такого позора остается только в девичью школу переходить. Но те, кого так записали, стараются не все и не слишком. Ну, их в ответ берут на измор. Второй раз на курсы походишь, третий, четвертый, а там уж взвоешь и постараешься сдать экзамены во что бы то ни стало. Ведь у сдавших сколько сразу свободного времени освобождается!
- А сколько раз можно экзамены сдавать?
- На первую ступень — десять раз, на вторую — тоже. Вот только из госказны оплачивается только шесть курсов по первой ступени и четыре по второй, а дальше уже за родительский счет. И еще, на освоение первой и второй ступени максимально отводится четырнадцать курсов, то есть если первую ты покорил только с десятой попытки, то на вторую останется лишь четыре.
- А дальше как?
- На третью ступень можно подняться за восемь курсов, из них четыре оплачивает государство, и общее количество курсов на освоение трех ступеней не должно превышать восемнадцати. Ну, а четвертая ступень — это особая статья. На нее посягают только избранные, и дается им на это всего четыре попытки, вне зависимости от того, как быстро они поднимались на предыдущие ступени. Красные трусы за любую ступень можно получить не далее чем с четвертой попытки, а те, кто их уже получил, при переходе в следующий возраст должны подтвердить свой статус на первом же курсе, иначе эти трусы у них отбирают и придется их завоевывать заново. Не катастрофа, конечно, но какой удар по самолюбию!
- Угу, Истребитель говорит, что на каждую из ступеней с первого же раза поднимался. А мне бы хотя бы вторую освоить, большинство ребят в классе на ней сейчас стоят.
- Знаешь, я не сомневаюсь, что и на первую, и на вторую ступени тебе больше одного курса не потребуется, так что ты еще догонишь сверстников.
Игинкат тоже в это твердо верил и на субботние занятия, рассчитанные на целый день, пришел в оптимистическом состоянии духа. Тут же выяснилось, что тренировка будет изрядно отличаться от той, первой.
- Воспитанники, — объявил Гентис, — сегодня вам предстоит особо серьезное испытание, прохождение которого позволит оценить, насколько вы готовы к сдаче экзаменов. По этой причине никаких трусов вам сегодня иметь не положено. Вы должны провести десять часов на своих конях, не спускаясь с них. Прямо на них вас будут кормить и поить. Кто захочет по-маленькому, говорите своим тренерам — они принесут вам утку. Привязывать с самого начала, как в прошлый раз, вас не будут, но если кто попробует удрать с коня, того немедленно привяжут. Сейчас вы все пойдете в туалет, потом в раздевалки и вернетесь на построение.
Если что и могло сейчас вывести Игинката из равновесия, так это построение в голом виде в компании малышей-сокурсников. Видеть нагишом такого взрослого парня никому из них, возможно, еще не доводилось. Естественно, все взоры оказались обращены на него. Вот попробуйте сохранять спокойствие, когда на тебя направлены десятки глаз! Сам он, впрочем, тоже не стесняясь рассматривал однокурсников. Не, что касается мужских статей, тут они ему, конечно, еще не конкуренты! Смешные маленькие, чуть ли не игрушечные еще по виду крантики, кривые тощие ножки с самым широким местом в районе колен, выпячивающиеся животики, цыплячьи грудки. Если чем эта мелюзга и превосходила сверстников Игинката, так это выразительностью мимики: рожи они корчили самые забавные и, похоже, даже не осознавая этого. Ну чисто мартышки, что еще сказать!
Впрочем, и среди этой почти незнакомой мелкоты он уже начал выделять отдельные личности. Вот, скажем, Ивле. Ростом поменьше других, передние молочные зубы еще не выпали, значит ему, скорее всего, лет шесть. Но как храбро взирают его голубые глаза и какая роскошная светлая шевелюра у него на затылке! Не стригут его, что ли? И на прошлом занятии, хотя тут Игинкат ручаться бы не стал, именно этот малыш, кажется, старался терпеть до последнего.