- А на чем тебя наказывают обычно?
- Как у нас принято воспитывать мальчиков из приличных интеллигентных семей, на лавке. Ну, вроде тех, на которых в Агелах экзамены сдают по болевой выносливости.
- Угу, у нас дома тоже такая есть, от прежних хозяев осталась… Привязывают?
- Когда был маленьким совсем, привязывали. А теперь, когда уж на вторую ступень сдал, это дело чести — не прикрываться и не сбегать.
- Да я понимаю… Только все равно странно немного, ты говоришь, что родители над твоим здоровьем трясутся. А порки эти разве здоровью не вредят?
- Да ты что! — замахал руками Салве. — От них наоборот только польза! Понимаешь, когда появляются синяки, то есть подкожные кровоизлияния, организм же старается от них избавиться и всякие полезные вещества при этом вырабатывает, иммунитет при этом повышается, обновление крови опять же происходит. Кровь вообще регулярно обновляться должна, чтобы и функция кроветворения нормально работала, и зараза всякая из крови выходила. Раньше, вон, когда кроме трав никаких других лекарств не знали, цирюльники больным специально кровь отворяли. У женщин, ну, и у девчонок лет с двенадцати, это само собой физиологически происходит раз в месяц, и парням тоже надо уж по крайней мере не реже.
- То есть минимум раз в месяц пожалуйте на лавку?
- Ага. Только теперь, наверное, это куда чаще будет происходить.
- А что так?
- Ты знаешь, что Нейклед сдал в этом семестре экзамены на третью ступень?
У Игинката в прошедшем семестре и своих проблем было выше головы, чтобы еще интересоваться делами Нейкледа, тем не менее, краем уха он что-то такое слышал.
- Ну, сдал, и что?
- А то, что и нам теперь пора. Все пацаны нашего класса, по-моему, собираются на третий курс записаться.
Вот ведь подлянка, а? Игинкат собирался передохнуть после целого семестра испытаний, догнав по статусу своих одноклассников, а тут выясняется, что они все дружно намерены подняться выше.
- А почему именно в этом семестре обязательно туда поступать? Отложить никак нельзя?
- Можно, конечно, но тогда придется летом вовсю тренироваться, а это мне не слишком по нраву. Я летом отдыхать люблю! — засмеялся Салве. — Ну и еще будет возможность подстраховаться, если с первого раза не сдашь.
Смирившись, что опять придется приступать к напряженным и болезненным тренировкам, Игинкат решил по крайней мере обеспечить себе хорошую компанию:
- А ты в какую Агелу записываться собираешься? Я лично хочу в пятую. Наш знакомый капитан, Талис Эресфед, говорил, что она самая лучшая из всех.
- Да мне, в принципе, без разницы. Я, правда, предыдущие две ступени в другой одолевал, но туда все равно в центр надо ехать. Можно и в пятую. Некоторые по несколько раз Агелы меняют.
- Ага, и другим пацанам тогда посоветуй. Только я все равно не понял, а зачем дома-то пороться? В Агеле тренировок, что ли, не хватает?
- А сколько их там будет-то за семестр? Дюжина от силы. Знаешь, я и четверть сотни розог в свое время с трудом вытерпел, а сейчас вдвое больше терпеть придется. Да еще за два с половиной года я, боюсь, растренировался малость, хотя и крепче стал.
- Пятьдеся-ат?! — Игинкат даже присвистнул. — Зачем так много-то? И какой вообще смысл тренировать болевую выносливость? Без нее что ли никак?
- Не скажи, — отрицательно помотал головой Салве. — Знаешь, сколько раненых солдат умирает на поле боя не от потери крови даже, а просто от болевого шока?! А на операционном столе, когда не хватает обезболивающих или их почему-то нельзя вводить? У тренированных людей шансов выжить в подобных ситуациях будет куда как больше. И умение стерпеть пятьдесят розог, Игинке, это минимум, необходимый для поступления на военную службу. От будущих спецназовцев, например, куда большего требуют. И если до окончания седьмого класса этот норматив не сдашь, ни в одно военное училище тебя просто не примут!
Игинкат не стал уточнять, что есть училище, куда таки примут, то, где готовят будущих штабистов. Может, Салве о штабной службе и слышать не хочет, его-то здоровье куда угодно поступить позволяет. Но все равно, зачем устраивать себе такую «веселую» жизнь, он решительно не понимал.
- Двенадцати тренировок тебе мало, да?
- Ну, если бы на каждой удавалось улучшать результат на два-три удара, то хватило бы вполне. А если дела пойдут туго? Тогда без помощи родителей никак не обойтись.
При мысли о такой «помощи» Игинката передернуло. А как тогда вообще на уроках сидеть?! Ради того, чтобы избавить себя от подобной участи, можно даже и летним отдыхом пожертвовать.
- Растянул бы тогда на два семестра, если так трудно. Все лучше, чем два раза в неделю пороться!
Салве закатил глаза. Так часто ложиться под розги ему тоже совсем не хотелось, и если бы не некоторые обстоятельства, о которых он еще никому… А, ладно, можно и рассказать!
- Понимаешь… — мальчик старался говорить ровным голосом, но от смущения все же чуть порозовел, — мне весной тринадцать исполнится, то есть по нашим обычаям я уже могу с девочками… ну, знакомиться. А если ты еще на третью ступень не поднялся, ты для них как бы и не мужчина еще… Обидно ж будет, если ты с какой захочешь дружить, а она с тобой нет…
- А на меня сегодня две девчонки вот такими глазами глядели! — похвастался Игинкат. — Ну, ты сам видел. И одна из них сама предложила познакомиться, в клуб «Марионис» какой-то звала… Не знаешь, кстати, что это за клуб такой?
- У-у-у, да на тебя юная амазонка глаз положила! — развеселился Салве. — Знаю, конечно, кто ж этот клуб не знает. Они все там тусуются.
- Они — это кто?
- Ну, амазонки. Женщины-франгуляры и девчонки, которые мечтают такими стать.
- А почему амазонки?
- Ну, жило когда-то такое легендарное племя женщин-воительниц. Те, правда, мужчин ненавидели, а наши сами бы хотели мужчинами стать. Они и в мужских школах учатся, и нормативы на получение знаков мальчишеской доблести сдают, и собственный военный клуб имеют. Но он, конечно, не чисто амазонский. Их не так уж и много в Ксарте, так что парней туда тоже пускают.
- А я не видел в нашей 17-й школе ни одной девчонки! Да и в пятой Агеле их тоже не было.
- Ну да, их не во все школы принимают. Физиология там, туалеты им свои нужны, да и вообще рядом с такими девчонками мальчишки теряются. Они ж, амазонки эти, и развиваются раньше, и решительности в них столько, что любой пацан позавидует, и верховодить они любят в мальчишеских компаниях, и вообще всем стараются доказать, что они этакие супермальчишки. С ними рядом учась, и комплекс неполноценности запросто заработать можно! И из всех городских Агел их только в одну берут, в восьмую, зато там у них свои собственные группы есть.
- И их так же, как нас, муштруют?
- Ну, наверное. Болевую выносливость точно у всех вырабатывают, борьбой они занимаются, как и пацаны, стреляют, бегают, плавают, по скалам лазают… про панкратион не знаю, не видел, может, вместо этого у них что-то свое есть. Короче, боевые девчонки. И вот они, разумеется, с парнями знакомятся запросто, только не как с потенциальными женихами, а как с будущими товарищами по оружию. Так что ты иди, конечно, в этот «Марионис», коли пригласили, там есть на что посмотреть, но с девчонкой той будь поосторожнее. Если комплимент неподходящий отвесишь, ну, например, красавицей назовешь, то вполне можешь по шее схлопотать.
- Ага, понял, — кивнул Игинкат, — а вторая тогда чего застеснялась?
- А вот та, наверное, нормальная была. Им с мальчишками дружить обычай не дозволяет.
- Погоди, у меня вот один знакомый недопацан есть, — удивился Игинкат, — он в женской школе учится, так с ним там девчонки вполне нормально общаются.
- Так то ж недопацан! — усмехнулся Салве. — Его ведь там как мальчишку никто и не воспринимает, для всех он такая же девчонка, разве что в штанах. Ну и чего с ним тогда не общаться? Общаются, конечно, только ведь как с подружкой, а не с парнем. Я тебе больше скажу: когда ты только-только к нам приехал и знаков мальчишеской доблести еще не имел, они и с тобой могли общаться! Спрашиваешь почему? Да потому что большой парень без таких знаков по нашим понятиям не настоящий мальчик, даже если он и в мужской школе учится.