- Клади сюда свои тряпки, — распорядился Дакхис, вручая пакет мальчику, — через неделю получишь назад на этом же месте, если останешься цел.
Игинкат сунул одежду в пакет, после чего тот перекочевал в солдатский баул. Нож полковник повесил мальчику на плечо.
- Итак, Игинкат Игироз, с этой минуты начинаются твои испытания. Ты должен продержаться в одиночку в лесу ровно неделю. Искать приятелей, чтобы выживать вместе, запрещается, спускаться к дороге до истечения срока запрещается тоже. Здесь время от времени проходят люди, если кто-нибудь из них тебя увидит, считай, экзамен ты провалил. Разумеется, если ты серьезно заболеешь, или получишь серьезную травму, или тебя зверь поранит, тебе придется это сделать. Тогда спускайся, тебя здесь подберут. Степень опасности всего этого для твоего здоровья тебе придется определять самому, и вообще, всю эту неделю ты все будешь делать на свой страх и риск. Чистая вода есть в ручье, захочешь есть — ищи плоды, съедобные коренья, или лови кого-нибудь. Через семь дней жди нас на этом самом месте, приедем и заберем. А пока — удачи тебе!
- Спасибо, и вам того же, — кивнул Игинкат и двинулся выше по ручью. Полковник с солдатом направились обратно к грузовику.
Обнаженный мальчик с трудом продирался сквозь прибрежные заросли, мучительно размышляя, с чего начать свое обустройство в этом диком горном лесу. Жратвой, что ли, себя обеспечить? На одной воде неделю точно не протянешь. Прохладный ветерок напомнил о еще одной насущной проблеме. Сейчас уже далеко не лето, и хотя днем солнце все еще прилично пригревает, ночью может настать холодрыга, а ему даже и прикрыться нечем! Идеально было бы отыскать пещеру и забраться куда-нибудь поглубже, но что-то он не слышал о пещерах в этих горах, а если вдруг и найдется какая, как бы она ни оказалась занята каким-нибудь крупным зверем. Отвоевывать место для ночевки с одним ножом в руках ему как-то не улыбалось.
Значит, придется строить шалаш! На горном склоне мальчик отыскал небольшой уступ с нишей в скальной породе. Одна стена, считай уже есть, ветер сюда задувать особо не будет, да и хищному зверю подобраться незаметно окажется затруднительно. Рядом росло немало кустов, которые Игинкат и принялся кромсать, добывая себе стройматериал. Нож, конечно, не топор, но побеги в палец толщиной срезал неплохо. Соорудив из крупных ветвей каркас шалаша, мальчик связал их верхушки более мелкими ветками, другими ветвями, на которых листьев побольше, оплел каркас и еще кучу веток накидал внутрь для своего будущего ложа. Норка оказалась довольно уютной. Свет сквозь слои листвы почти не проникал, можно надеяться, что и дождь не проникнет.
Теперь стоило поискать, чем набить живот. Солнце уже клонилось к закату, и на серьезные поиски времени не было. К счастью, не очень далеко от шалаша Игинкат заприметил дерево, обильно усыпанное мелкими красными плодами. Кажется, Дакхис на занятиях упоминал их в числе съедобных. Умение лазить по деревьям пригодилось. Мальчик нарвал несколько пригорошней плодов, больше ему сейчас и не съесть. Плоды оказались терпкими на вкус, но, в принципе, питаться ими было можно. Насытившись дарами леса, Игинкат забрался в шалаш и прикрылся ворохом веток.
Лиственная перина на поверку оказалась не очень теплой, и к утру мальчик изрядно продрог. Эх, огнем бы обзавестись! Небольшой костерок у входа, и спать будет совсем не холодно. Вспомнив все способы добычи огня, про которые узнал на занятиях, Игинкат решил, что разогревать палку трением — процесс невероятно трудоемкий и не всегда успешный, лучше бы раздобыть где-нибудь пару кремней и трут. В качестве трута сошел бы и сухой мох, который было ободрать с камней, а вот кремни… Ну, у ручья дно как раз каменистое, может, и найдется там нечто подобное.
Нужные камни, которые при соударении испускали кучу искр, сыскать удалось. Заодно там же, рядом с ручьем, ковыряясь во влажной земле, мальчик выкопал какую-то небольшую луковицу, отмыл ее, попробовал на вкус… А что, вполне съедобно. Может, здесь и другие такие растут? Оказалось, что растут и в немалом количестве, хватило не только на завтрак, но и про запас.
Сытый Игинкат с энтузиазмом приступил к процедуре добывания огня, яростно колотя камнем о камень. Мириады искр гасли в воздухе, летели не туда, куда надо, и даже попадая на заботливо подложенный мох, все равно почти все пропадали без следа. Почти, но не все. Когда стебелек мха вдруг явственно затлел, мальчик сперва даже не поверил собственным глазам, но нет, вот он, крохотный огонек! Теперь подложить к нему еще одну сухую былинку, чтобы не сгинул, и еще, и еще, а сейчас можно уже слегка дунуть и подкинуть нарезанных щепок… Когда измотанный паренек откинулся на спину, у ног его плясал уже вполне приличный костерок.
Жизнь определенно налаживалась, и можно было не спеша поразмышлять, что делать дальше. Всю неделю жить на подножном корме Игинкат точно не собирался. Все эти плоды и корешки, конечно, позволяют утолить чувство голода, но как-то не совсем до конца. Молодой, растущий организм требовал мяса. А где его здесь добыть-то? Попробовать сплести силки на зайца? А зайцы здесь вообще водятся? Искать ближайшее болото с лягушками? Так вниз к дороге спускаться нельзя. Ручей, правда, течет из узкого ущелья, и если подняться по нему повыше, может, там обнаружится более ровная местность с болотцем или хотя бы озерцом. А еще он слыхал, что высоко в горах водятся горные козы. Но если и так, то охотиться за ними все равно бесполезно: близко не подпустят, а в ловкости передвижения по горным склонам с ними не посостязаешься.
Тем не менее, мысль об охоте не давала покоя, Игинкат стал вырезать себе крепкую длинную палку. Один ее конец он остро обточил. Возникла было еще идея приделать кремневый наконечник, ведь кремни, кажется, можно разбить на тонкие пластинки с острыми краями. Да, но для этого камень бог знает сколько раз нагревать надо, а потом резко охлаждать, чтобы он не выдержал и растрескался, да и полученную каменную пластину потом придется очень долго обрабатывать, чтобы она стала походить на наконечник. Ага, вот все оставшиеся шесть дней он этим и будет заниматься! С сожалением отбросив идею вооружиться настоящим дикарским копьем, мальчик стал раздумывать о вещах, которые не потребуют столь долгих усилий.
Полковник, помнится, настоятельно рекомендовал сделать иглу из колючки и нитки из животных жил. Ну, кустарников с длинными колючками здесь и впрямь предостаточно, даже никуда ходить не надо, а вот чтобы разжиться жилами, надо опять же кого-нибудь поймать. Можно еще попробовать вырезать чашу из дерева, чтобы больше не пить из горсти. Мелькнула еще мысль сделать себе юбочку из травы, какую он видел летом на мелких детишках, но и она была отринута как нерациональная. В здешних зарослях такая юбка будет только цепляться за все встречные кусты, а практической пользы от нее… Кого тут стесняться-то в этой безлюдной местности?
Вырезание чаши из большого нароста на стволе поваленного дерева заняло время до вечера. Ночевать у костра оказалось тепло и достаточно комфортно, хотя к утру он весь прогорел и пришлось долго раздувать оставшиеся угли.
Позавтракав уже порядком приевшимися луковицами, Игинкат с копьем на плече и ножом на перевязи отправился в горный поход вдоль ручья. Приходилось то и дело продираться сквозь заросли, а в одном месте дорогу преградил горный уступ, с которого ручей низвергался водопадом. Вот где помогло умение карабкаться по скалам! Наконец, каменные стены ущелья расступились, и мальчик в небольшую горную котловину. Здесь действительно обнаружилось озерцо, совсем небольшое по площади, но довольно глубокое — метра два точно, с чистейшей водой. Увы, ни рыб, ни лягушек здесь не водилось.
Игинкату вдруг захотелось искупаться. На третий день пребывания на лоне природы он был уже достаточно измазанный, весь в грязи и саже от костра. В ручье-то особо не отмоешься, ну, разве что руки и физиономию. Храбро нырнув в маленький водоем, мальчик взвизгнул. Вода оказалась очень холодная, наверное, из какого-нибудь ледника. Ну, впрочем, уж ему-то не привыкать! Отмахав несколько метров по водной глади и смыв с себя всю грязь, мальчуган выскочил на берег. Вытереться было решительно нечем, пришлось интенсивно побегать в ожидании, пока тело само обсохнет на ветру.