В промежутке между 1906 и 1916 годами Элеонора родила дочь Анну и пятерых сыновей.
Первые роды были очень тяжелыми. Врачи даже опасались за жизнь матери. Но Анна родилась крепкой и здоровой. Вслед за этим на свет появился Джеймс. Третий ребенок, названный Франклином, родился в 1909 году с тяжелой сердечной болезнью. К борьбе с такими пороками сердца медицина тогда еще не была готова, и через семь месяцев ребенок умер. Элеонора тяжело переживала его смерть, считая, что семейная трагедия — это ее вина, что она не уделяла ребенку должного внимания, хотя на самом деле это было совсем не так. В следующие годы в семье Рузвельт появились на свет мальчики — Эллиот, названный в честь деда, Франклин, получивший имя и в честь собственного отца, и в память об умершем братике, и, наконец, Джон. Их всех заботливо растили и воспитывали, благо бабушка Сара не скупилась на нянюшек, учительниц и слуг. Но в младенчестве все они были вскормлены материнским молоком.
Анна, Джеймс, Эллиот, Франклин-младший и Джон, став взрослыми, заняли свои места в американской общественной жизни, и я еще буду упоминать о них.
В первые годы совместной жизни супруги были очень нежны друг с другом. К сожалению, Элеонора позже уничтожила ту часть писем Франклина, адресованных ей, в которых выражались интимные чувства. Сохранились лишь немногие, но достаточно показательные. В апреле 1912 года, находясь на борту корабля во время путешествия в Панаму для осмотра строительства канала между двумя океанами, Франклин писал: «Я хотел бы, чтобы ты была здесь… Когда я без тебя, я чувствую себя одиноким и потерянным. Поэтому я торжественно клянусь, что отказываюсь в следующий раз куда-нибудь уезжать без тебя… Я не могу выразить, как я хотел бы тебя видеть»{77}.
Однако постепенно Франклин несколько отдалился от супруги, хотя был внимателен и заботлив по отношению к детям и, несколько более умеренно, к Элеоноре. Он вел богемную жизнь, предпочитал встречаться со старыми приятелями по Гарварду и новыми знакомыми. Появлялись у него и кратковременные связи с молодыми дамами, как свободными, так и замужними. В то же время он зорко присматривался к политической борьбе в стране, взвешивая шансы и возможные амплуа собственного появления на политической арене.
Когда родился Джон, врач предупредил Элеонору, что следующая беременность опасна для нее и даже может привести к роковому исходу. На этом производство потомства прекратилось, а со временем закончилась и интимная жизнь, уступив место взаимному уважению, заботе, отличному пониманию и учету черт характера и психологических особенностей друг друга.
Вхождение в местную политику
Еще перед женитьбой Франклин, получивший в Гарварде степень бакалавра, поступил в Школу права Колумбийского университета в Нью-Йорке, обучение в которой являлось более высокой ступенью юридического образования, сходной с тем, что в Европе знали как аспирантуру. Он, однако, не собирался готовить себя ни к научной, ни к преподавательской карьере, а престижный нью-йоркский университет и тем более авторитетное научно-юридическое образование служили как бы той новой стартовой площадкой, с которой удобно было выбирать дальнейший путь. Но изучение толстых томов юридических сочинений, проведение целых дней в библиотеках и подготовка собственных рефератов на узкие правовые темы казались ему всё более скучными. На экзаменах он получал положительные оценки, но его знания оценивались как минимально удовлетворительные, подлинного рвения в учении он не проявлял, для научной карьеры «послужной список» был явно недостаточным. Он стал всё чаще прогуливать занятия, находя более интересные дела, чем лекции и практические занятия по искусственным, как ему казалось, правовым казусам. Вскоре с одобрения Элеоноры Франклин решил, что больший багаж жизненных знаний он сможет получить, занявшись юридической практикой.
Весной 1906 года он сдал экзамены на право заниматься адвокатской деятельностью и поступил в известную нью-йоркскую юридическую фирму Картера, Ледиярда и Милбёрна. Расположенная на Уолл-стрит, в финансовом центре города, становящегося финансовой столицей мира, эта фирма имела соответствующих клиентов. Среди них были такие могущественные корпорации, как «Стандарт ойл» из Огайо, Американская табачная компания. Франклин Рузвельт, недавно поддерживавший антитрестовский закон Шермана и, собственно говоря, не отказавшийся от своей позиции защитника «среднего американца», должен был теперь заниматься кляузами, связанными с претензиями многомиллиардных трестов друг к другу или же жалобами на эти тресты со стороны простых людей. Сложилось так, что теперь он защищал именно интересы большого бизнеса.