Период войны, будучи временем восхождения Франклина Рузвельта по карьерной лестнице в том смысле, что он, оставаясь в одной должности, всё более влиял на дела не только военно-морского министерства, но и государственного аппарата в целом, явился вместе с тем и временем немаловажных изменений в его семейной жизни. Именно в эти годы брак с Элеонорой превратился из страстного союза двух любящих сердец в холодный, существующий только из расчета альянс людей, эмоционально отдалившихся, но полагавших, что сбережение семьи способствует их взаимным интересам. При этом в полной мере сохранялись взаимное уважение, любовь к общим детям, от которых, пока они не повзрослели, тщательно скрывали, что между родителями сложились совершенно иные отношения.
Немалую роль во взаимном охлаждении сыграли скоротечные и быстро забывавшиеся любовные аферы, которые позволял себе Франклин. С некоторым, но, видимо, не слишком большим преувеличением один из его компаньонов по загулам Ливингстон Дэвис чуть позже в шутку предлагал ему написать книгу «О фривольностях в столице: По следам Рузвельта, или 29 страстных ночей в разных местах и в разных постелях»{138}. Супруга смотрела на все эти выходки сквозь пальцы, но ее чувства к супругу гасли.
Элеонора устала от частых родов и ухода за маленькими детьми. Она считала, что в расширении состава семьи следует поставить точку (на этом, как мы знаем, настаивали и врачи), что настало время и ей полностью посвятить себя общественной деятельности, но боялась, что неосторожность супруга при ее способности легко беременеть этому помешает. Она стала остерегаться физической близости, а позже даже завела себе отдельную спальню. По мнению сына Рузвельтов Эллиота, высказанному в письме Т. Моргану, «полное невежество по поводу того, как избежать беременности, не оставляло ей другого выбора, кроме воздержания»{139}.
Одну из интрижек мужа Нелл сочла не просто супружеской изменой, а подлинным предательством. В 1914 году она, всё более увлекавшаяся общественными делами, позволила себе нанять личного секретаря, причем в этой роли согласилась выступить ее приятельница Люси Мёрсер, 22-летняя высокая белокурая красавица из Вирджинии, дочь когда-то богатых, а затем обедневших землевладельцев. Помимо внешней привлекательности, у Люси был особый, бархатный голос, который буквально гипнотизировал симпатизировавших ей молодых людей.
Франклин в первые полтора-два года этого делового союза с интересом поглядывал на Люси, иногда на вечеринках приглашал ее танцевать, тем более что Элеонора танцев не терпела, но не делал ей никаких авансов. Люси, воспитанная в католической семье, была весьма сдержанной и молчаливой, следовала субординации и всячески демонстрировала скромность. Так что ничего предосудительного Элеонора не могла заподозрить.
Обычно семья проводила летнее время на острове Кампобелло, принадлежавшем Канаде, но расположенном рядом со штатом Мэн, в самом северо-восточном углу Соединенных Штатов. На этом небольшом зеленом острове площадью в 40 квадратных километров в восьмидесятых годах XIX века возникла своего рода колония богатых американцев, которые строили здесь свои коттеджи, подчас напоминавшие дворцы. Родители Франклина также избрали Кампобелло для своего летнего отдыха и еще в 1885 году построили здесь 34-комнатный летний дом. Именно там в августе 1914 года родился Франклин-младший.
Франклин-старший любил этот остров и особенно прибрежные воды океана, совершенно неожиданно вздымавшиеся огромными валами, под которыми появлялись вчера еще не существовавшие сильные холодные течения. Хождение здесь на яхте и даже просто плавание, предприятия явно небезопасные, в какой-то мере удовлетворяли его тягу к океанским авантюрам, которые так и не осуществились.
Но летом 1916 года Элеонора отправилась с детьми отдыхать на Кампобелло без супруга, в условиях войны по горло занятого государственными делами. Так как никакой работой она в летнее время заниматься не собиралась, то оставила в Вашингтоне и свою секретаршу. Франклин несколько раз в нежных письмах обещал присоединиться к семье, как только чуть высвободится, но особого рвения на этот счет не проявлял.
Однажды Франклин, собиравшийся в свободный уик-энд совершить прогулку на яхте по столичной реке Потомак, а затем вдоль атлантического побережья, предложил Люси участвовать в пикнике. То ли он просто пожалел юную леди, которой предстояли скучные выходные дни, то ли заранее имел виды на нее. Так или иначе, но на яхте между ними пробежала искра взаимного влечения; в отеле городка Вирджиния-Бич, где им предстояло провести две ночи, они зарегистрировались как супруги. Будучи уверенными в «добропорядочности» своих спутников, Люси и Франклин не скрывали от них, что провели эти ночи вместе. Друзья оказались на высоте. Ни об этом свидании, ни о последующих встречах любовников доверчивая Элеонора от знакомых не узнала. Люси Мёрсер продолжала у нее работать, исправно выполняя служебные обязанности и оставаясь вроде бы верной подругой.