Элеонора особенно сблизилась со школьной учительницей Марион Дикерман и с Нэнси Кук, выросшей на скотоводческом ранчо, но ненавидевшей скуку и тупость деревенской жизни, — двумя активистками женского отделения комитета Демократической партии в штате Нью-Йорк. Нэнси демонстративно коротко стригла волосы, носила костюмы мужского покроя и туфли на низком каблуке, у нее был низкий глубокий голос. Марион не была столь мужеподобной, но также мало заботилась о собственной внешней привлекательности. Элеонора вела оживленную переписку с обеими общественными деятельницами, и их воззрения и советы нередко становились основой ее собственных убеждений, которые она, в свою очередь, стремилась внушить Франклину
Это не всегда получалось в полной мере, но определенный след в его сознании оставался — постепенно усиливалось его стремление включить в свой идейно-политический арсенал требования наиболее бесправных слоев населения, в частности негров, к которым Рузвельт вначале был почти равнодушен. Точно так же в его переписке и деловых бумагах всё чаще упоминалось о необходимости осуществления на практике полного гражданского равноправия женщин.
Еще одним важным членом рузвельтовского «штаба» стала Маргарет Лихэнд, родившаяся в 1898 году в провинции штата Нью-Йорк. Окончив среднюю школу и секретарские курсы, она переехала в Вашингтон, устроилась на работу в офис Демократической партии, где на нее обратили внимание менеджеры предвыборной кампании Кокса и Рузвельта. Ей предложили техническую работу в штаб-квартире, а после поражения на выборах Маргарет, которую называли Мисси (так обращался к ней кто-то из младших Рузвельтов, не умевший произнести слово «мисс», а вскоре этим прозвищем пользовались все окружающие), стала личным секретарем Франклина, причем смогла произвести на окружающих столь благоприятное впечатление, что и Элеонора, и Сара, не говоря уже о самом Рузвельте, полностью ей доверяли.
Преданная и самоотверженная, Мисси была неизменным и активным членом рузвельтовской команды. Она не расставалась с шефом до 1941 года, когда перенесла инсульт. Часто в отсутствие Элеоноры Мисси исполняла роль хозяйки дома то в Гайд-Парке, то на Манхэттене, то, наконец, в Белом доме. Авторы биографических работ не раз задавались вопросом, были ли между Франклином и Мисси интимные отношения. Большинство из тех, кто писал о жизни Рузвельта, склонялись к тому, что преданность Мисси была совершенно невинной, что она отказалась отличной жизни, так и не выйдя замуж.
Единственным из авторов, решительно утверждавшим, что Мисси была любовницей Франклина и у них были «полностью семейные отношения», являлся сын Рузвельта Эллиот{156}. Скорее всего это соответствовало действительности. Во всяком случае Эллиот как-то случайно увидел Мисси сидящей на коленях у отца, в его нежных объятиях, о чем он через много лет поведал автору одной из книг о Рузвельте{157}. В Белом доме ее спальня находилась рядом со спальней шефа. Объясняли это просто — президенту в любую минуту могла понадобиться секретарша, чтобы продиктовать какой-нибудь важный документ.
По всей видимости, подлинных сердечных привязанностей у Рузвельта больше не было. Он не утратил мужских качеств, оставался сексуально активным, однако его связи с женщинами, обычно из числа обслуги, но подчас и из высших кругов, были непрочными, кратковременными. Они скорее всего служили просто удовлетворению физической потребности и в какой-то мере психологическому осознанию того, что хотя бы в этой важной жизненной области у него всё в порядке, что констатировали и врачи, в частности Р. Лоуэтт.
Откровенные до цинизма воспоминания оставила одна из любовниц Франклина Дороти Шифф, являвшаяся издателем газеты «Нью-Йорк пост». Уже в преклонном возрасте она рассказывала своему биографу Джеффри Поттеру о своих периодических встречах с Рузвельтом в разные годы, в том числе во время его президентства: «Видимо, меня считали очень сексуальной в те дни, и он очевидно видел во мне только объект для секса. Это был приятный в общении и очень сексуальный мужчина, который жил в изолированном мире и искал такую женщину, которая могла бы и возбуждать его, и составлять ему компанию. Он был нежен, но довольно силен и откровенен, и всё у него — кроме ног — было весьма прочным… Я оставалась с ним, потому что президенту Соединенных Штатов нельзя отказывать… Кроме того, мне никогда не было так приятно». Миссис Шифф убеждала автора книги, что ее муж, брокер недвижимости Джордж Беккер, хорошо знал о их встречах в Гайд-Парке: «Джордж рассматривал это как своего рода право сеньора, когда хозяин поместья обладает женой [вассала]. Он гордился этим, и это создавало ему огромный престиж среди друзей»{158}.