Конечно, между соперничавшими фракциями к этому моменту была уже достигнута договоренность, что кандидатура Смита не встретит возражений. Всем было отлично известно, что именно его фамилия будет произнесена Рузвельтом. В этом смысле разыгрывалась заранее отрепетированная сцена. И тем не менее в самом представлении было немало спонтанного, импровизированного. От случайной неверной ноты настроение делегатов могло внезапно круто измениться, а дальнейшие события — развиваться в совершенно непредсказуемом направлении.
Именно поэтому Франклин рассматривал свое выступление как важнейшую политическую акцию. Текст речи был подготовлен заранее и разослан в газеты. Сама речь передавалась по радио — это была одна из первых трансляций на всю страну. Сам Рузвельт говорил, что кроме 15 тысяч человек, собравшихся в Хьюстоне, его слушали 15 миллионов по всей Америке{203}.
Выступление было оценено как блестящее, в том числе и сторонниками конкурировавшей партии. Консервативная газета «Чикаго трибюн» написала, что Рузвельт проявил себя «как единственный республиканец среди демократов»{204}. Однако общее впечатление было таково, что оратор, превознося высокие качества Смита, как бы переносил эти оценки на самого себя, что это было скорее не выступление в пользу Смита, а выдвижение самого Франклина Рузвельта на политическую авансцену.
Выборы 1928 года вновь оказались неудачными для Смита и в определенном смысле успешными для Рузвельта. Став кандидатом демократов как от городских центров, так и от сельской глубинки, Смит, вопреки советам Рузвельта, вел себя как типичный урбанист. Он крайне неудачно выбрал мелодию песни «Тротуары Нью-Йорка» в качестве своего рода лейтмотива всех выступлений. Такого рода «городской гонор» сразу вызвал раздражение фермеров и других сельских жителей. Вновь вспомнили «пороки» Смита — его нью-йоркский акцент, его принадлежность к католической религии.
На Смита набросились за то, что он вроде бы поцеловал руку ватиканскому кардиналу, побывавшему в США. Когда Рузвельта спросили, не стыдно ли ему поддерживать человека, который целует руку иностранцу, он вполне логично ответил: «Это — старейший обычай католической церкви. Я не думаю, что он означает что-то большее, чем если бы я как протестант посадил за обедом по правую руку от себя епископа Менинга»{205}. Рузвельт активно участвовал в избирательной кампании, в частности занимался сбором средств в фонд Смита{206}.
Однако доминировал, разумеется, соперник. Гувер, имевший высокую популярность, вел кампанию весьма умело. Последним камушком в огород Смита был распространенный штабом Республиканской партии памфлет, где говорилось, что демократический кандидат выполняет волю не американского народа, а римского папы. Этому поверили миллионы протестантов Среднего Запада и тихоокеанского побережья. Гувер был избран на президентский пост подавляющим большинством голосов.
Что же касается Рузвельта, то его выигрыш заключался не только в том, что он предстал перед съездом демократов в качестве одного из главных действующих лиц, оказавшись таковым именно благодаря тому, что выдвигал единственного кандидата. На съезде, в значительной мере вопреки самому Смиту, благодаря усилиям Рузвельта и его штаба начала складываться новая коалиция, которая искала и находила точки соприкосновения между городскими предпринимателями, «белыми воротничками» — армией чиновников и клерков, организованными квалифицированными рабочими, фермерами и скотоводами Юга и Запада и которая скреплялась усилиями образованных политиков, выступавших за продвижение Америки вперед, но по возможности гладко и постепенно, без судорог и рывков. Девизом этой коалиции было стремление к минимальной классовой поляризации американского общества, но добиваться этого они намеревались не запретами, арестами и другим насилием, особенно характерными для начала 1920-х годов, а убедительной силой позитивного примера.
Немалую роль во всех этих сдвигах, которые являлись своеобразной предтечей будущей политики Рузвельта-президента, играли прогрессивные писатели, философы, деятели искусства, с которыми Франклин охотно общался, демонстрируя, что он знает и ценит их творчество.
Еще в самом начале избирательной кампании Смит отказался от выдвижения на пост губернатора на том естественном основании, что вести одновременно борьбу за два поста он не может. И выражением благодарности Франклину Рузвельту, и признанием заслуг было предложение его кандидатуры на губернаторский пост.