Смит всё больше ощущал, что его сознательно игнорируют. Чашу его терпения переполнило предложение Рузвельта, вроде бы вполне серьезное, назначить его начальником «Порт Осорити» — центральной нью-йоркской автобусной станции, что конечно же было отъявленным издевательством.
Через два года в состоянии глубокого раздражения, топая ногой от переполнявших его чувств, Эл говорил собеседникам: «Он никогда не консультировался со мной ни об одной чертовой мелочи с тех пор, как стал губернатором»{222}. Вторя ему с другого полюса, Ф. Перкинс вспоминала, что Рузвельт не раз делился с ней решимостью стать действительным губернатором Нью-Йорка. «И я намерен быть им самостоятельно», — повторяла Френсис его слова{223}.
Рузвельт поставил перед собой весьма амбициозную задачу превзойти достижения предшественника, который был подлинным рачительным хозяином незаботливым руководителем огромного штата. Жители Нью-Йорка и его апстейта были благодарны Смиту за меры по ограничению квартплаты в перенаселенных городах, за строительство на железнодорожных переездах мостов и тоннелей, устранивших опасность столкновений и катастроф, за разбивку парков и прокладку шоссейных дорог, за капиталовложения в медицинское обслуживание, за существенное сокращение прямых налогов.
Впрочем, склонные к критицизму американцы подсмеивались над Смитом, говоря, что он был настолько типичным горожанином, что не мог отличить домашнюю лошадь от мустанга и, увидев из окна вагона «лошадь» где-то в чистом поле, задал кондуктору вопрос: «А как же она доберется домой?»
Но это были мелочи. Когда Смит вступил на губернаторскую должность, он унаследовал почти 190 административных агентств, значительная часть которых была фактически независима от высшей власти штата. За годы своего правления этот талантливый руководитель сократил аппарат до восемнадцати отделов, непосредственно отвечавших перед губернатором. В результате Рузвельт получил после него такой эффективный исполнительный механизм, что его не было необходимости реорганизовывать — теперь он служил исполнению тех решений, которые новый руководитель штата намечал и неуклонно стремился провести в жизнь.
Планируя свои действия, Рузвельт должен был считаться с тем огромным препятствием, которое на протяжении ряда лет портило кровь его предшественнику: в легислатуре штата сохранялось республиканское большинство и некоторые мероприятия приходилось проводить с огромным трудом, часто с существенными уступками и изъятиями. Поэтому первый весомый поворот, который вскоре ощутили жители штата, состоял в том, что новый губернатор, сохраняя внимание к городским проблемам, одновременно стал подчеркивать важность решения вопросов, волновавших мелкие населенные пункты в провинции.
Такой курс вполне соответствовал концепции Рузвельта и в то же время свидетельствовал о важном тактическом ходе с целью смягчить оппозицию республиканцев при обсуждении его предложений. Одновременно приходилось балансировать, чтобы сохранить дружеские и деловые отношения с депутатами от собственной партии, ибо между ними также было немало противоречий, в частности между сторонниками и противниками бывшего губернатора. Умело играя на этих противоречиях и выступая в роли примирителя, модератора, успокоителя страстей, Рузвельт смог и приручить однопартийцев, и привлечь к конструктивному сотрудничеству значительную часть республиканцев. Можно согласиться с выводом П. Реншоу: «Ни один политик из поколения Рузвельта не имел лучшего чувства реальности применительно к власти. Долгая борьба за самовосстановление после того, как его поразил полиомиелит, преобразовала политического плейбоя в жесткого, расчетливого функционера»{224}.
Став губернатором, Рузвельт попытался сразу же найти те административные рычаги, на которые следовало нажать, чтобы достичь реального улучшения жизни и быта самых широких слоев населения штата. При этом он продемонстрировал стремление находиться на уровне современных технических достижений и, таким образом, выделился, проведя вполне очерченную грань между собой и предшественником, по сравнению с которым отличиться было нелегко.
Одним из таких рычагов он счел введение за счет бюджета штата с привлечением частного капитала ряда технических новинок для снабжения населения дешевой электроэнергией. По инициативе губернатора была проведена техническая экспертиза, а затем началось строительство плотин с небольшими электростанциями на быстрых реках. Летом 1929 года Рузвельт выдвинул также идею сооружения более мощных электростанций на реке Святого Лаврентия, причем с учетом того, что она протекает по территории двух стран, здесь началось взаимовыгодное сотрудничество с канадскими властями и фирмами.