Российский исследователь В. Л. Мальков констатирует: «Внутренне Рузвельт, пожалуй, сознавал глубже и быстрее, чем кто-либо другой в руководстве Демократической партии, необходимость назревших перемен, но выработанная с годами привычка быть скрытным, не посвящать никого (даже самых близких единомышленников) в свои планы, вера в эффект внезапности удерживали его от каких-либо определенных заявлений на этот счет»{243}. Действительно, его действия на губернаторском посту были ограниченными, а заявления носили преимущественно общий характер. Весной 1931 года, например, он говорил о необходимости экспериментировать, доверив государственное управление «позитивному руководству»{244}.
Между тем разгон ветеранов, свидетельствовавший не о силе, а о растерянности правительства Гувера, усилил протестные настроения. Однако эти настроения были далеки от тех надежд, которые возлагали на них и крайне правые, ориентировавшиеся на германских нацистов, и крайне левые, образцом для которых являлся Советский Союз. Расстановка сил в американской двухпартийной системе существенно не изменилась. Подавляющее большинство населения полагало, что тяжелые болезни, отдававшиеся болью по всей стране, можно вылечить не хирургическим путем, а при помощи традиционных средств американской демократии, главным из которых был избирательный бюллетень.
В этих условиях шансы Рузвельта стать кандидатом от Демократической партии, а затем выиграть президентские выборы становились всё более реальными, и немалую роль в этом сыграла «битва при Анакостии». После нее Рузвельт официально принес извинения нации за то, что в 1920 году рассматривал Гувера в качестве возможного кандидата в президенты от демократов.
Различные слои населения чувствовали себя в той или иной мере связанными с ним. Он подходил многим, в том числе консервативно настроенным традиционалистам, своей принадлежностью к белым протестантам с давней патриотической традицией. К нему хорошо относились многие фермеры, зная его любовь к природе и принятые им меры по ее сохранению. Представители большого бизнеса отмечали его связи с кругами Уолл-стрит, а прогрессивно настроенная интеллигенция, в особенности интеллектуалы Нью-Йорка, подчеркивала его передовую риторику и прекрасное знание международных отношений, столь важное в условиях, когда в мире нарастала нестабильность. Аристократические слои Юга были удовлетворены его интересом к их проблемам, особенно четко проявлявшимся с тех пор, как он стал часто бывать в Уорм-Спрингс. Но, что было особенно важно, к Рузвельту всё более позитивно относились организованные рабочие, объединенные в АФТ, и городские неимущие. Его часто противопоставляли Гуверу, ставя тому в пример программы TERA, реально облегчившие крайне бедственное положение безработных и бездомных.
Формирование предвыборного штаба, финансовой базы и программы
Но многолетнего политического опыта, связей в различных социальных кругах, даже богатства для желанной победы на президентских выборах недостаточно. Необходим был штат — точнее, штаб — опытных, наблюдательных, вдумчивых специалистов, обладавших даром устного и особенно письменного слова, которые помогли бы Франклину перевести реальную, но далеко не гарантированную возможность в действительность. Сами члены штаба должны были обладать определенными социальными связями и поставить их на службу шефу, жертвуя собственными амбициями и планами, подчас отказываясь от личной жизни, чтобы каким-то случайным образом не повредить общему делу
В центре этого штаба находились две хорошо знакомые нам фигуры — Элеонора Рузвельт и Луис Хоув. Элеонора вела самостоятельную жизнь, с мужем общалась заботливо, дружески, уважительно, но держа некоторую дистанцию. Однако теперь, когда на карту было поставлено будущее, она также полностью отдалась предвыборным делам, а ее связи в среде женской общественности, левых интеллигентов и даже организаций чернокожих могли сослужить хорошую службу Хоув самоотверженно работал на Рузвельта уже двадцать лет, фактически отказавшись от каких-либо собственных жизненных планов. Его идея фикс, буквальная одержимость намерением сделать Франклина президентом стала уже притчей во языцех в кругу близких людей. Новыми членами команды стали Эдвард Флинн, Сэм Розенман, Бэзил О'Коннор, Джеймс Фарли и Том Коркоран.