Давайте же приступим к рассмотрению третьего закона, суть которого состоит в следующем: в случае смерти короля наследственное право на королевство переходит к его старшему по рождению сыну, и ни королю, ни его младшему сыну не дозволяется опережать (в правах) старшего сына, или же установить любое другое лицо в качестве наследника. В отношении этого применяется наилучший довод, — поскольку родители и могут лишить своих детей всего, что принадлежит самим родителям лично, они не наделены правом над своими детьми в отношении всего того, что принадлежит им по воле природы или же согласно закону и обычаю их предков. В поддержку этого суждения мы можем привести текст двадцать второй книги «Дигестов», «Об усыновлениях» (фрагмент «Если усыновляется») и третьей книги «Дигест», посвященной запрещениям и сосланным12. Старший сын по рождению приобретает свое личное право и ожидание наследства не в качестве блага, пожалованного родителями, но скорее как блага, предоставляемого законами и обычаями его предков. Все ученейшие доктора права совершенно справедливо соглашаются (и при этом единодушны в своем мнении), что король Франции не может лишить первородства, и надежды на правление своего первенца, и король не властен передать это право ни младшему сыну, ни любому другому лицу. В этом мы можем сослаться на Иоанна Андреаса13, Вальда (в книге его комментариев к феодальным обычаям), Панормитана (в третьем параграфе второй книги)14, Ясона де Майано (фрагмент «Никто не может» первой книги его сочинения «О легатах»)15, опять-таки на Вальда (на сей раз на его книгу о феодальном праве герцогства Марш), но, прежде всего на Жана де Терружа, на тот раздел его сочинения, где он пишет: «короли Франции никогда не могли оставлять завещания, касающиеся передачи (короны), но только в силу обычая наследие переходило только к старшей ветви представителям рода по прямой мужской линии, когда же эта линия завершалась, то право наследия приобретали представители по мужской линии, принадлежавшие к наиболее близкой ветви рода». И далее в девятой, десятой, двадцать второй и двенадцатой главах Терруж заключает, что во французском королевстве переход короны — не наследственный и не вотчинный, но представляет собой прямое наследование, то есть помазание старшего по рождению сына или же ближайшего родственника по мужской линии. При этом данному порядку королевство обязано только благодаря закону или обычаю королевства. Старший сын обязан только закону королевства, а не отцу или же любому предшественнику.
Таким образом, право первородства, по крайней мере, там, где его придерживаются в королевстве в силу закона королевства, а не по воле отца, не является ни наследственным, ни вотчинным правом, но скорее принадлежит претенденту по простому праву филиации или крови. Итак, король не может распорядиться королевством по завещанию даже в пользу того же старшего сына или же ближайшего родственника, которым оно и так должно было бы перейти, потому что совершенно невозможно, чтобы власть имущий получил бы королевство благодаря силе завещания или другому отцовскому распоряжению, поскольку любое подобное установление является недействительным. Король владеет своим королевством только благодаря мощи и могуществу непоколебимого закона королевства, благодаря которому он и призывается к этой должности. Гийом Бенедикти придерживается того же мнения и [выразил его] в своей глоссе на декреталии, где он высказался о законах наследования так: «природа королевства Франции требует и настаивает, чтобы никакие завещания, постановления и прочие распоряжения не делались относительно него. Ведь и Жан де Терруж делает вывод в некоей книге, которую он озаглавил «Вертоград церкви», говоря, что поскольку французское королевство должно переходить к перворожденному сыну только согласно обычаю королевства, которое переходит старшему сыну в силу власти обычая. Ведь французские короли никогда не могли составить завещания в отношении королевства, и наш нынешний король Карл VII не в праве делать этого, даже назначая своего старшего сына и наследника господина дофина, так как французское королевство должно переходить старшему сыну в наследство без завещания и не по требованию короля, который умирает за пределами страны, но только благодаря закону и обычаю королевства. Итак, король не может передать королевство даже своему старшему сыну, и он не может отчуждать хотя бы часть его на протяжении своей жизни, точно так же, как он не вправе делать это путем составления завещания или добровольных обязательств, или обещаний лишить наследства. И причиной тому является следующее — перворожденный сын держит свое королевство, не как полученное от отца, но [приобретенное] благодаря закону и обычаю государства. И поскольку отец не обладает властью вмешиваться в вопросы наследования и не может вносить такие изменения в официальные положения такого рода, равно он не может и делать что-либо, дабы воспрепятствовать праву первородства. Это право не зависит от суждения отца, но утверждается законом и сын не может быть лишен его тем, кто отказывает ему в его привилегиях и преимуществах». Таковы слова Бенедикти.