Короче говоря, я думаю, что Цезарь, говоря о том, что «писал греческими буквами», имел в виду не знание языка, а форму, образ или же знаки этих букв. В том же смысле следует понимать и слова Тацита: «он28 прибавил также новые буквы и ввел их в обращение, установив, что и греческий алфавит был создан не сразу»29. И чуть дальше [читаем]: «начертание латинских букв было таким же, как и у древнейших греческих»30. То же употребление можно найти и у юрисконсульта Павла31 в «Дигестах»: «мы должны оценивать поручительство не по форме букв, а по смыслу, который они выражают»32. О том же идет речь и в первой из «Тускуланских бесед» Цицерона: «кто уложил в немногие знаки букв все звуки речи, казавшиеся…»33. И пусть никто не удивляется, каким именно образом слово «греческий» попало в приведенный нами фрагмент сочинения Цезаря; я могу привести похожую мысль у Плиния34 в пятьдесят седьмой главе восьмой книги, где написано так: «сперва молчаливое согласие всего народа вдохновляло их использовать ионические буквы»35. А вслед за этим следует фраза: «последующее согласие народа коснулось манер, причесок и тому подобного» и затем последовало и третье «ввели их счет времени»36. Из этого становится ясно, что ионийцы должны быть склонны к бесполезным развлечениям, они совершенно не знают меры, так как все, что Плиний хотел сказать, — это то, что сперва народ согласился использовать алфавит37. И более того, как ошибочно утверждает сам Плиний чуть раньше, первый алфавит был создан ионийцами38. То же самое говорит и Тацит в первой книге «Анналов»39.
Однако я приметил пару мест в пятой книге у Григория Турского40 и у Эймона41 (в сорок первой главе третьей книги), которые, похоже, указывают, что галлы употребляли греческие буквы. Они говорят о короле Хильперике42: «он же прибавил и буквы к нашему алфавиту, то есть ω, ψ, ζ, θ как у греков; и «разослал во все города своего королевства письма [с требованием], чтобы так учили детей»43. Эймон упоминает лишь о трех буквах χ, θ, φ, но следует помнить, что речь идет о франках, а не о галлах, или скорее, франкогаллах, которые пользовались германским языком как родным, а не языком древних галлов, которые перестали использовать его, оказавшись под властью Рима. Так что если франкогаллы и использовали греческий алфавит, то как же они пришли к тому, что, высоко ценя все прочие греческие буквы, они опустили лишь эти в порядке исключения? Но мы уже повторяли это более чем достаточно.
Мнение тех, кто считает, будто галлы использовали германские наречия, является преобладающим. Но у Цезаря в сорок седьмой главе книги первой его сочинения имеется указание, которое это опровергает. Он пишет: «на котором (галльском языке) Ариовист44 бегло говорил, от давнего пребывания в Галлии»45. Тацит в (сочинении) «О происхождении германцев» согласен с Цезарем: «марсигны и буры утверждают, что свевы и готы, и те, кто называют себя осы, — не германцы»46. Светоний47 подтверждает это суждение еще более недвусмысленно в жизнеописании Калигулы48: «он отобрал из жителей Галлии…пригодных для триумфа…, заставив их…даже выучить германский язык и принять варварские имена»49. Глареан50 приводит еще более очевидное доказательство, и есть и другие [авторы], которые еще шире распространяют это мнение. Я склонен думать, что им следует верить.
Мне представляется наиболее близким к истине суждение тех, кто писал, что древние галлы имели особый язык, не слишком отличавшийся от языка бриттов, по двум причинам. Во-первых, Цезарь указывал, что в Галлии существовал обычай, чтобы те, кто желал глубоко изучить науку друидов, обычно отправлялись в Британию; поскольку друиды не использовали книги, становится ясно, что они могли обучать на языке, доступном и для галлов. Во-вторых, Корнелий Тацит писал в «Жизнеописании Агриколы»51, что «и языки тех и других мало отличаются»52. Я склонен согласиться с выводом Беатуса Ренануса, что язык тех, кого ныне именуют бретонцами, должно считать остатками нашего древнейшего языка53. По его комментарию это вполне вероятно, в особенности, когда он утверждает, что, когда англосаксы изгнали из родной страны бриттов, то те бежали в упомянутые земли. Именно из этого обстоятельства и берет начало древний закон, изданный Эдуардом I54. По нему англичанам предписывалось, чтобы в случаях, когда бретонцы появлялись в Англии, их защищали и поддерживали бы так, как если бы они являлись прирожденными гражданами, поскольку они рождены от крови бриттов [жителей] этого королевства. Тот же вывод южно сделать и о древнем языке Галлии.