Панегирик Константину Великому доказывает непреложность того факта, что франки жили у моря, ведь ритор возглашает: «О дайте же мне снова возможность поведать о самых отдаленных народах — франках, которые были отброшены силой, но не с мест, которые прежде были завоеваны римлянами, а со своих коренных поселений на далеких берегах варварских земель, те, кто расположились на покинутых жителями просторах Галлии, дабы помогать сохранять власть римской империи на море, обрабатывая землю и держась за оружие»63. В другом панегирике ритор Евмений64 доказывает прямо противоположное: «там, где некогда варварство франков казалось незыблемым, теперь оно кончает свое существование, так словно бы его утопили в их же реках, пролившихся на них, или же его смыло море»65. Прокопий66 в первой книге «Готских войн» дает еще одно подтверждение, описывая место, где Рейн впадает в Океан «существуют обширные области, где во времена древности обитали германцы, когда еще были варварским племенем, никому не известным, которые ныне именуются франками»67. В третьем томе своих «Анналов» Зонара68 упоминает первую книгу «Готских войн» Зосима. В «Жизнеописании императора Проба» Флавий Вописк описывал, как франки были разгромлены Пробом среди их недосягаемых болот; «франки, поверженные, — пишет он, — в непроходимых болотах»69. Аполлинарий Сидоний также отметил: «ты дошел до болот, в глубочайшие болота франков, и сикамбры в лесах склоняются с почтением»70.
Все то, что мы говорили о франках, живших неподалеку от хавков, становится очевидным, если сравнить облик поселений хавков с описанием франкских поселений географами и другими авторами. Плиний в первой главе шестнадцатой книги описал хавков, автор панегириков — франков. Плиний отмечал, «мы видим племена на севере, которые зовутся большими и малыми хавками. Здесь вода в Океане поднимается дважды в течение суток через равные промежутки времени и заливает огромные пространства, приоткрывая, таким образом, вечное противостояние природы. Океан оставляет нерешенным вопрос, следует ли назвать данное место сушей или частью моря»71. Панегирист же писал: «эти области Цезарь освободил и очистил с помощью своих благословенных небом войск. Через эту страну протекает Рейн с извивающимися (здесь должно стоять это слово (callidus), а не scaldus, как в скверных варварских версиях) изгибами из стороны в сторону и своими извилинами окружает нечто такое, что даже с трудом можно назвать землей, настолько она пропитана и промочена водой. И ведь это относится не только к тем ее частям, которые совершенно точно можно считать болотами, проваливающимися при малейшем надавливании, даже если сама почва и кажется более твердой, отпечаток ноги на ней тут же заполняется водой, а сама почва подается при ходьбе и дрожит, словно испытывает невыносимую тяжесть»72.
Мы смеем надеяться, что завершили обсуждение вопроса об области, из которой племя франков пришло в Галлию, да, из той самой болотистой области по берегам между устьем Рейна и Альбия. Мне представляется, что наилучшим доводом, подтверждающим это, является то, что франки хорошо изучили мореходное дело и далеко плавали, грабя побережье океана и рыская вдоль его берегов. Евтропий73 упоминает об этом в девятой книге своего сочинения (где рассматривает историю названия «Галлия»): «Каравзий, — пишет он, — был направлен отвоевать приморские области Бельгики и Арморику, которые беспокоили своими набегами франки и саксы»74. В седьмой книге Павел Орозий75 сообщает нам о том же76. Мы уже ссылались на высказывание автора панегирика, где ритор говорит так: «когда страсти франков обрушиваются и начинается война, — отмечает он, — их сила превосходит мощь других народов и толкает их в дали океана в ярости, так что они совершали набеги даже на берега Испании со всей своей мощью оружия»77. Потому-то император Юстиниан78 и писал во второй части «Кодекса», где он определяет обязанности префекта претория Африки, упоминая о франках, которые обосновались в некоторых областях Галлии неподалеку от испанских границ.