К моменту смерти Меровея из двух народов — франков и галлов — уже было создано единое государство, и они единодушно избрали королем сына Меровея Хильдериха. Они вознесли его по своему обычаю на щит и трижды обнесли на плечах вокруг места собрания. Они приветствовали его как короля Франкогаллии под рукоплескания и клики ликования всех присутствовавших. Среди авторов, рассказавших об этом, — Аполлинарий Сидоний, Павел Диакон59, Григорий Турский, Оттон Фрейзингенский, Эймон60 и другие. Достоверность же их свидетельств мы скоро рассмотрим, когда начнем обсуждать вопрос о том, как именно короли приходили к власти. Захват городов был описан Оттоном Фрейзингенским в четвертой книге: «когда франки перешли Рейн, они сперва изгнали римлян, живших там, а затем заняли галльские города Торнак (Турнэ) и Камерак (Камбре). Оттуда они двинулись дальше и захватили Ремос, Суэссион, Аврелиан, Колонию Агриппину и Тревиум»61. Не следует нам пренебрегать и замечанием выдающегося историка Гунибальда62: «во времена Меровея франки прибавили к своему королевству почти всю Галлию. Римские силы были либо ослаблены, либо совсем ушли, их слабость стала совершенно явной после гибели Аэция, которого Валентиниан убил из зависти. Так франки смешались с галлами и взяли в жены себе их дочерей. Дети от этих союзов приняли и язык, и обычаи, которые остались привычными для них вплоть наших дней»63. Итак, согласно свидетельствам различных авторов, галлы и франки пришли к тому, чтобы называться единым именем. И Павел Диакон в своей «Истории лангобардов» пишет: «галлы были в великой печали, и хотя многие из них и оказались пленниками, другие с трудом сумели спастись. Однако они возвратились в свои родные земли, и хотя и велика была победа франков, помнили о ней только в Галлии»64. Так возник общий термин «Франкогены» (Francigenarum), который употребляли по отношению к тем франкам, которые были взращены в Галлии. Этот порядок отразился и в постановлениях Синода в Трибуции, касающихся браков: «некий человек родом из Франкии привел благородную женщину из Саксонии, но так как саксы и франкогены не использовали данные законы, то…»
Короче, все эти замечания могут быть только добавлены к тому, что говорилось о первых королях Франкогаллии, — хотя это королевство Франкогаллия и просуществовало двенадцать веков, на протяжении всего этого времени им правило всего три династии королей: Меровинги, которые продолжали свой род от пращура Меровея двести восемьдесят три года; Каролинги, восходившие к Карлу Великому, и их род длился триста тридцать семь лет: Капетинги, шедшие от Гуго Капета65, которые царствуют и теперь на пятисот восьмидесятом году правления династии.
Глава VI
О том, передавалось ли королевство Франкогаллия по наследству или было выборным, и об обычаях, сложившихся при избрании королей
Теперь перед нами встает знаменитый вопрос, который наилучшим образом позволяет понять величайшую мудрость наших предков: передавалось ли королевство Франкогаллия согласно наследственному праву или же согласно решению и выбору народа. Корнелий Тацит свидетельствует в своем труде об обычаях германцев, что королями у германцев (а как мы уже показали выше, наши короли были именно такого происхождения) люди становились только по избранию: «царей они выбирают из наиболее знатных, вождей — из наиболее доблестных»»1. Подобное установление, которое соблюдается у немцев, датчан свевов и поляков даже в наши дни, известно нам достаточно хорошо, поскольку они избирали своих королей на собрании народа. Однако сыновья умершего короля при избрании пользовались преимущественным правом. И как нам о том поведал Тацит в том же сочинении, их предпочитали прочим. Мне не приходит на ум ни один обычай, который бы являлся более благоразумным, чем этот. И что может быть придумано ради пользы государства лучше? Ведь (как справедливо заметил в своем жизнеописании Суллы2 Плутарх), если хозяин, предпочитая собаку или коня лучших статей тому, у кого лучше родословная, поступает правильно, то и те лица, которые устанавливают порядки в государстве, не совершат ошибку, если станут предпочитать личные заслуги благородству происхождения3. К этому Плутарх еще добавляет, что родители, обуреваемые надеждой передать владения своим детям в наследство, стремятся наделить своих сыновей властью так, чтобы их не могли позднее счесть недостойными занять престол и отвергнуть решением народа.