Как бы то ни было, из этого определения становится ясно, что существует великая разница между вотчиной и королевским доменом. Ведь вотчина принадлежит самому королю, но домен принадлежит королевству, или же, как это часто называется, самой короне. Король имеет полное право в отношении первого владения, и он обладает полной и верховной властью отчуждать вотчину по своей собственной воле. Обычным же собственником второго является весь народ в целом, или государство, в то время как король имеет право пользования чужой собственностью. А по этой причине король, как мы уже говорили, не имеет никакой власти отчуждать ее. Все это исключительно правильно изложено в рассуждениях ученых по данному вопросу, король обладает такими же правами и возможностями в домене, как муж — в отношении приданого жены. Подобным же образом рассуждает Лука делла Пенна1 в своем комментарии к «Кодексу», и Парис де Путео2, изложивший свое мнение в своих рассуждениях о корпорациях в рубрике о границах императорской власти, а также и Андреа де Изерниа3 в титуле его труда, посвященных королевским поместьям. Существует различие и между доменом и фиском, так как первый из них создан для поддержания образа жизни, подобающего королевскому величию, а второй — для безопасности и сохранения королевства и государства. Если же всех этих доходов не оказывается достаточно из-за необходимости военных расходов и других дел подобного же рода, то тогда поборы и формы воспомоществования объявляются, следуя обычному решению сословий и общественного совета всего народа. Более того, домен не может использоваться для целей, связанных с торговлей, в то время как торговля допускается и используется во владениях, принадлежащих фиску, как это было показано ранее. Размеры одного хорошо известны и четко определены, в то время как размеры другого неизвестны и неограничены, поскольку само понятие «фиск» включает в себя не только то, что обычно называется «регалии» или более полно «права короны», но также и бесконечное множество других видов собственности, которые предоставляются верховной власти монарха для [обеспечения] безопасности государства. Природа домена может быть понята по описанию Эйнхарда в книге, которую он написал для того, чтобы возвеличить Карла Великого и Каролингов и приуменьшить значение Меровингов. Он описывает это так: «кроме бесполезного царского титула и содержания, выдаваемого ему из милости на проживание, очевидно, дворцовым управляющим, король не имел из собственности ничего, за исключением единственного поместья и крошечного дохода от него; там у него был дом и оттуда он получал для себя немногочисленных слуг, обеспечивающих необходимое и выказывающих покорность»4.
Таким образом, позднее, когда уже четче определились обычаи, корона Франкогаллии превратилась в наследственную и переходила к сыну или ближайшему родственнику по мужской линии, то, хотя было много людей подобного ранга (либо сыновей, либо родственников), корона все же переходила только одному, а именно старшему. Домен принадлежал старшему по праву рождения, а все остальные того же ранга, будь то сыновья или родственники, отрешались от домена, несмотря на то, что и их права неукоснительно соблюдались. Для того, чтобы обеспечить подобающий им образ жизни и возвысить достоинство и величие рода, вошло в обычай выделять им определенные владения. Эти владения обычно именовались апанажами, и как я убежден, название происходило от старинного франкского слова Ausbannen (что по-латыни означает «исключать»). Эти владения и были всем известны как Ausbannen или же Forbannen, поскольку считалось, что если члены королевского рода принимали эту часть, то они исключались из наследования королевства. Точно так же Оттон Фрейзингенский в девятой главе книги пятой и Готфрид Витербский писали, что когда Дагоберт, сын Хлотаря, был избран королем, то он отдал некоторые города и деревни по Луаре для пользы и радости своему брату Хариберту5. Эймон в семнадцатой главе книги четвертой рассказывает нам то же самое и прибавляет следующее: «он заключил с ним договор, что брат довольствуется жизнью частного лица и не станет надеяться на что-то большее в королевстве их отца»6. У Регинона в первой книге также [говорится]: «Дагоберт добился полного могущества в монархии, за исключением тех земель, которые были им дарованы своему брату Хариберту по ту сторону Луары, включая часть Гаскони и города Тулузу, Керси, Ажен, Перигор и Сайт, но исключая области, прилегающие к Пиренейским горам»7. Следует понять, что, как Эймон и пишет в приведенном отрывке, хотя Хариберт и получил часть королевства, это было сделано не по какому-либо установленному закону, но по решению королевства. Подобает также учесть, что Эймон пишет чуть дальше [о том], что этот Хариберт не удовольствовался властью, данной ему, и принял титул короля по праву оружия и начал войну против своего брата вопреки их договору. Подобным же образом Эймон в шестьдесят первой главе четвертой книги своего труда, когда, рассказывая о Пипине, пишет: «он даровал двенадцать графств своему брату Гризону8, что подобает герцогу»9. Здесь также уместно привести и замечание Григория Турского: «Гундовальд вновь отправил двух послов к королю, по обычаю франков со священными ветками, чтобы к послам никто не прикасался»10. Григорий Турский продолжает: «Гундовальд сказал, что он был сыном вашего отца короля Хлотаря и направил послов получить ту часть королевства, которая ему подобала»11.