Когда я стал разыскивать причины этого обычая, то ничего не сумел обнаружить кроме следующего: поскольку племена франков и галлов носили длинные волосы (известно, что это было в обычае также и у сикамбров и почти всех остальных народов этой области), очевидно, что наши предки считали необходимым признавать длинные волосы украшением, соответствующим королевскому достоинству, и отличием королевского статуса. Любой человек, получивший хотя бы какое-то образование, не нуждается в каком-либо свидетельстве того, что галлы носили длинные волосы (отсюда и появилось выражение Comata Gallia — косматая Галлия) в особенности же я вспоминаю строки Клавдиана, из сочинения, посвященного Руфину20:
Мы не можем не привести доказательство и свидетельство из первой книги стихов Лукана22, которое показывает, что этот обычай был у франков, которые, как мы уже поведали, происходили от хавков или же являлись хавками: «Ради Рима храбро искал, как остановить длинноволосых хавков в их продвижении, подобном войне»23.
Итак, мы можем заметить, что чужеземцы, которые были в сердце враждебны нашим длинноволосым королям, не только оскорбительным образом называли их «покрытыми щетиной», но еще и прибавляли к этому, что щетина сближает их со львами, лошадьми и даже свиньями (по этой причине они и называли всех «setivi», «setigeri», то есть «ощетиненные») и они даже простирали свои поношения так далеко, что заявляли, будто наши короли покрыты свиной щетиной. А уж здесь появлялись грязные и лживые россказни и отвратительное прозвище τριχοχαρακτοι (щетиноспинные), о котором Георгий Кедрин пишет следующим образом: «те, кто происходят из царственного рода обычно именуются κριστατοι, то есть поросшие пучками, что истолковывается как «имеющие спину, поросшую щетиной», растущей вдоль позвоночника, как у свиней»
23. Я считаю, что это суждение — лживое и искажающее правду, а вместо слова κριστατοι должно читаться σετατοι, или по крайней мере оба слова должны стоять вместе. Поскольку одни авторы называли королей κριστατοι, выражаясь благоприятно, из-за волны волос над их шлемами, а другие, желавшие им зла, оскорбительно называли их σετατοι или же setigeri. Если бы Кедрин не изложил свое мнение столь ясно в этом месте и имя κριστατοι не устранилось бы, то должны были скорее называть τριχοχαρακτοι, то есть словом, которое означало тот смысл, который я предпочел бы — «лица, отличаемые по их длинным волосам». Но теперь я вижу, что всё это место в двадцать второй книге Кедрина было изменено составителем «Исторической смеси» и должно читаться так: «разумеется, рассказывают, будто из этого рода происходят κριστατοι или τριχοχαρακτοι, которые рождаются, подобно вепрям, с щетиной на позвоночнике»24. Такое вполне может быть, однако я не желал, чтобы кто-нибудь вообразил бы, будто я запамятовал обычай, сохранявшийся у нас вплоть до времен Карла Великого; согласно ему сын короля отправлялся к какому-либо дружественному и союзному иностранному государю, который обрезал в знак уважения коротко его волосы и тем самым становился его приемным отцом. Павел Диакон пишет о Карле Великом в пятнадцатой главе шестой книги25: «В это время король франков Карл послал своего сына Пипина к королю лангобардов Лиутпранду26 чтобы тот остриг его волосы, согласно своему обычаю и он, обрезав его длинные волосы, стал отцом мальчика и, одарив многими королевскими дарами, отослал назад к родным»27. Эта история рассказывается и Региноном в первой книге его «Хроники» под годом 655, и он вместо термина, употребленного Павлом Диаконом susciperet (укоротил) использовал слово incideret (отрезал), которое, как кажется, легче прочитать28.