Поистине к чему нам разыскивать повсюду хрупкие и шаткие доказательства столь ясного вопроса, когда существуют неопровержимые свидетельства во второй главе четвертой книги сочинения Уильяма Ньюбургского8, посвященного английской истории. Мы приведем здесь его слова, чтобы воспроизвести выдающееся проявление мудрости наших предков и заткнуть рот тем угодливым шавкам, лаявшим на нас прежде9. Уильям Ньюбургский писал о короле Филиппе10, сыне Людовика11, отправившемся в 1190 году отвоевывать Иерусалим вместе с королем Ричардом12: «когда новость о том, что маркиз был убит 13, услыхали в лагере французского короля, то тот горько жалел о смерти своего друга. Но вскоре его печаль быстро сменилась искренней радостью оттого, что он получил возможность отомстить английскому королю. Хотя король уже и находился в своих владениях, столь далеких от Сирии, но либо впал в необоснованный страх перед Ричардом, остававшимся на Востоке, либо (что вероятнее) притворялся, будто следует опасаться заговора для того, чтобы увеличить недоброжелательство по отношению к Ричарду. Он сделал вид, что асассины, которых, быть может, подкупил Ричард, представляют опасность и для него самого и отказался перемещаться, если только его не окружала сильная охрана. Но это оказалось вопреки обычаям его предков, так что в результате те, кто приближался к нему по-дружески, пугались, поскольку им говорилось, будто они отважились на опасное дело. Подобные новшества в поведении короля изумили многих, и он позднее пытался оправдать свои действия и политику, возбуждая свой народ против английского короля. В Париже он созвал совет своих вельмож, где и изложил многие обвинения в адрес этого короля (Ричарда), выдавая их за непреложную истину. Там он объявил, что король предательски погубил благородного мужа с помощью своих жестоких воинов. Он представил письма, направленные ему известными людьми, в которых его предупреждали о необходимости принять большие предосторожности в целях обеспечения личной безопасности, поскольку английский король лелеял предательские намерения и готовился подослать к нему убийц с Востока. «Почему же кто-то удивляется, — говорил он, — что я решился отгородиться? Я о себе позаботился. Если же вы полагаете это излишним или неподобающим, то прикажите распустить охрану». Он прибавил, что размышляет над тем, как отомстить в подходящее время за явные несправедливости, которые и ему довелось снести от явного предателя. Многие отнеслись к его словам раболепно и согласились с тем, что с его стороны было мудро и допустимо принять предосторожности и строить планы мщения. Но люди благоразумные заметили: «мы не виним тебя, о король, в принятии предосторожностей, когда ты ставишь прочный заслон для любой неожиданности, но мы ни в малейшей мере не одобряем твои несвоевременные планы мести. Даже если то, что говорилось об английском короле, — правда, было бы неумно предпринимать преждевременные и дерзкие действия. Лучше сохранить уважение, подобающее по отношению к человеку, о котором известно, что он предпринял паломничество во имя Христа, вплоть до того времени, когда он сможет возвратиться к своей обыденной деятельности»14». Так писал Уильям Ньюбургский. Ну а теперь рассмотрим другие проявления мудрости наших предков при установлении формы правления.
Однако, выше уже отмечалось, что третьим признаком тирании считается следующее: чтобы все дела решаются в интересах того, кто властвует, по его воле в большей степени, а не ради государства и подданных. На протяжении многих столетий ничего подобного в нашем государстве не было. А из этого следует понять (как мы разъясним чуть дальше), что верховная государственная власть в королевстве Франкогаллии принадлежала общественному совету народа, который в более поздние времена стал называться собранием трех сословий. В книге, которую Клод де Сейсель15 назвал «Французская монархия», автор утверждает, что собрание получило свое имя по трем сословиям граждан. Он полагал, что первым среди них является дворянство, второе включает в себя юристов и купцов, а третье — ремесленников и крестьян. Вот [приведем же] его почти точные слова; в тринадцатой главе [он пишет]: «В этом королевстве существует особое учреждение в государстве и им следует восхищаться. Эта особенность должна сохраняться и впредь из-за величайшей важности ее для установления гармонии между всеми сословиями, и не вызывает сомнений, что государство трудно уничтожить до тех пор, пока в нем сохраняется законное право и достоинство каждого сословия. Каждое из сословий имеет свои установленные прерогативы и пока они существуют, ни одно из них не может низвергнуть другое, а все три вместе не могут составить заговор против короля и монархии. Но я насчитываю три сословия, духовенство не следует считать сословием, поскольку оно представляет собой смесь выходцев из трех прочих. Первое сословие — дворянство, средний слой состоит из тех людей из народа, о которых говорят, что они являются зажиточными, последний же сословие — это простонародье»16. Так говорит Сейсель.