После этого можно утверждать, что едва ли мы упустили хоть какой-то момент. В заключение следует сказать, что власть названного совета была столь велика в представлении других народов, что даже иноземные государи иногда обращались по вопросам, относительно которых у них возникали разногласия, к совету за его суждением. Свидетельство этого находим в дополнениях к Григорию Турскому: «в двенадцатый год его правления, та область Эльзаса, в которой Тьерри57 вырос и которой он владел по повелению своего отца Хильдеберта58, перешла к Теодеберту59 согласно варварскому обычаю. Соответственно и было постановлено обоими королями провести собрание в крепости у реки Заалы, для того, чтобы вопросы могли быть решены голосованием и суждением всего франкского народа»60.
Глава XV (XII)
О королевских должностных лицах, которые назывались майордомами
Много еще можно рассказывать относительно столь долго продолжавшейся власти общественного совета, однако, прежде чем мы к этому перейдем, обязательно нужно упомянуть о тех должностных лицах, которые в эпоху Меровингов именовались майордомами или же дворцовыми или палатными управителями. На протяжении некоторого времени они претендовали на королевскую власть, и, в конце концов, им все же представилась возможность заполучить эту власть в свои руки. Их должностное положение, приближающее их к особам наших королей, кажется, имеет много общего с тем, которое существовало при римских императорах в отношении префекта претория, который также назывался префектом двора. Майордомы назначались тем же самым советом или собранием, которые избирали и короля, и обычно они являлись руководителями и исполнителями всех общественных дел. В сочинениях наших хронистов нередко можно встретить упоминания, подобные этим: «они избрали его на верховную должность майордома»; «по смерти майордома Эрхиноальда1 франки назначили на эту должность Эброина, так что он стал управляющим расходами королевского двора»; «они подняли над собой Хильдериха как своего короля и Вульфоальда2 как майордома». Эти упоминания сразу же могут служить для подтверждения содержания предшествующей главы нашей книги, где мы доказывали, что майордомы и другие высшие должностные лица не назначались королем по собственному волеизъявлению, но, как было показано, обязанности, связанные с этой должностью, обычно возлагались на людей выдающейся верности и способностей торжественным советом.
Однако с данной должностью, несомненно, произошло примерно то, о чем Плутарх рассказывает в жизнеописании Лисандра3, когда спартанцы направили к своей армии Агесилая4 как главнокомандующего и Лисандра как его заместителя. «На сцене случается, что трагический актер, играющий какого-нибудь вестника или слугу, стяжает восторженные похвалы, и роль его делается первой, властителя же в диадеме и со скипетром зрители едва слушают; так было и здесь: все достоинства царской власти принадлежали царскому советнику, самому же царю не осталось ничего, кроме титула»5. Именно так тут и произошло: действительная власть в командовании перешла к заместителю Лисандру, в то время как царю остался только голый и пустой титул. То же самое имело место и в нашей Франкогаллии, а благодаря тому, что бездеятельность и леность многих королей с течением времени все более возрастала, для этого предоставился удобный случай. Среди ленивых королей можно упомянуть Дагоберта. Хлодвига, Хлотаря, Хильдериха и Тьерри6. Ведь мы читаем и в книге Павла Диакона о деяних лангобардов: «в те времена в Галлии короли франков становились убогими и утрачивали свою обычную силу и могущество, в то время как те, кто получал должность майордомов, стали иметь власть, подобную королевской, и занимались теми делами, которые обычно вершатся королями»7. В том же смысле высказывается и автор истории франков, на которую часто открыто ссылается Венерик Верцеллин8. Он пишет об этом в следующих выражениях: «во времена Хлотаря, отца Дагоберта, королевство франков стало управляться и им стали руководить тем, кто был известен под именем управителей королевского двора или майордомов»9. Готфрид из Витербо в шестнадцатой части своей хроники утверждает это еще более уверенно, то же самое делает и составитель хроники монастыря близ Дижона: «в это время, — пишет он, — у королей недоставало необходимой им силы и и ответственность за управление всеми делами королевства перешла к герцогам и принцам из их окружения»10.