При записях от 662 года Сигиберт использует слова Эйнхарда и то же самое я лично обнаружил в дополнениях к Гунебальду в изложении Тритемиуса и выяснил, что все они обрушили на прежних королей одни и те же бранные слова: «Был у них обычай царствовать лишь по видимости. Поскольку они принадлежали к царствующему роду, хотя сами они ничего не делали и ни за чем не следили. Они просто жили в своем дворце, ели и пили, как будто являлись неразумными существами»16. При этом следует указать, что это недомыслие и бездеятельность были присущи далеко не всем нашим древним королям, поскольку они часто обладали невиданной храбростью и силой духа, подобной той, которая была присуща Хлодвигу. Весь все историки рассказывают, что он не только разгромил огромные войска германских племен, вторгавшихся в Галлию в сражении при Тольбиаке17, но также изгнал из пределов Галлии еще остававшихся в ней римлян.
А что мы должны говорить о Хильдеберте I и Хлотаре I, которые изгнали вестготов и остготов и искоренили их в Провансе и Аквитании, где те обосновались. В жизнеописаниях всех этих королей не имеется ни малейшего намека на майордомов, сами они только назначали должностных лиц, как одних из исполнителей воли верховной королевской власти, как в том случае, когда Григорий Турский в восемнадцатой главе пятой книги говорит о Гундовальде18 и в двух еще аналогичных случаях (в девятой главе шестой книги и в сорок пятой главе седьмой книги)19. Более того, эта должность существовала и при дворе и совете королев, не только королей. В другом отрывке Григорий Турский упоминает о некоем Ваддо как о майордоме королевы Ригунты20. И во многих случаях Григорий Турский и Эймон упоминают о должностных лицах королевского двора и дворца.
Как мы уже отмечали, происхождение этой должности и ее вознесение по сравнению с другими должностными лицами началось при Хлотаре II, где-то около 588 года, то есть через сто тридцать лет после возникновения Франкогаллии. Это можно уточнить у историка, на сочинения которого так часто ссылается Венерик. Однако, имеются еще два историка, у которых вообще отсутствуют свидетельства об этом вопросе — Сигиберт и Тритемиус. Они относят происхождение и утверждение сильной власти майордомов к правлению Хлотаря III, чей майордом по имени Эброин был человеком поразительным, и он превосходил всех по своей подлости и жестокости. Однако, может вполне случиться и то, что историки часто называли дворцовых управителей другими именами, например, такими как графы дворцового управления, правители двора, графы дворца, а также герцоги и графы, ответственные за управлением делами дворца. Впоследствии же они стали даже именоваться сенешалами Франции. Сигиберт пишет под годом 1170: «сын английского короля21 прибыл в Париж в день праздника очищения святой девы и сидел за столом короля Франции, как если бы он являлся сенешалом Франции. Роберт, французский король, дал эту должность сенешала, или же, как она называлась в древние времена, майордома, Гауфриду22» 23.
Глава XVI (XIII)
О том, стал ли Пипин королем властью папы или же властью совета Франкогаллии
Выше мы уже описали, каким образом Пипин (находившийся на должности майордома) был возведен на престол, когда глупый король Хильдерих, на котором династия Меровингов и завершилась, был свергнут. И вот теперь именно здесь вполне уместно спросить — какая же власть передала ему королевство. Ведь папа Геласий1 излагает эту проблему в пятнадцатой главе шестого вопроса канонического права и говорит так: «римский папа по имени Захария2 низложил короля франков не столько из-за его недостойных поступков, сколько потому, что тот оказался бесполезен для такого владычества, и заменил его Пипином, отцом императора Карла, освободив всех франков от присяги на верность [Хильдериху]». И едва ли найдется хоть один исследователь, включая Адо, Ламберта3, Регинона, Эймона и Ландульфа, который не соглашался бы с этим свидетельством, то есть с тем, что решение о переходе короны принял упомянутый папа. И даже Венерик Верцеллин, в сочинении, на которое мы уже ссылались, приводит следующие слова из письма папы Григория VII4 Германну, епископу Меца: «один из римских пап низложил короля франков, не столько из-за его дурных поступков, сколько потому, что тот был не в состоянии править, и он поставил на его место Пипина, освободив всех франков от клятвы верности, которую они приносили»5. Таковы были его слова. И Оттон Фрейзингенский, рассказывая об этом в двадцать третьей главе пятнадцатой книги, и Готфрид Витербский (в семнадцатой части хроники) также отмечают: «Именно благодаря этому событию римские папы громко и провозглашают свое право распоряжаться вопросом о смене властителей королевств»6.