Давайте же теперь несколько более подробно и ясно разъясним вопрос о происхождении этого звания. Прежде всего, позвольте мне повторить то, что я сказал уже раньше, а именно, я считаю твердо установленным благодаря сочинениям всех писателей — понятие «пэры» невозможно обнаружить ни у германских историков, ни у французских вплоть до периода [правления] королей из династии Капетингов. Но поскольку я заметил, что некоторые старинные источнику недавно были обнаружены и стали доступны благодаря тому, что их издали, и в этих сведениях содержится и несколько отдельных упоминаний о правах пэров, я полагаю, что все же следует изложить некоторые краткие сведения, которые мы отметили в упомянутых сочинениях. Я сделаю это тем более охотно, поскольку все эти сведения были искажены тем автором, который недавно сделал эти источники доступными для читателя. Истина же и разум нам говорят нечто иное. Итак, я прежде всего замечу, что существовало две причины для учреждения института пэров. Во-первых, пэры играли главную роль при церемонии торжественного вступления короля в должность или же, как тогда выражались, при его инвеституре. Это означало, что они торжественно украшали короля символами и знаками его верховной власти в собрании принцев и вельмож. Далее, если кто-либо из числа принцев или знати Франции был обвинен в уголовном преступлении, то они сами судили его. Ведь в древние времена подобные суды осуществлялись общественным советом народа (о чем мы подробно уже рассказали выше), а поскольку вскоре после прихода к власти Капетингов возник новый обычай передавать право высшего суда парламентам (о чем еще мы поговорим позднее), а принцы королевства не сочли (подобающим), чтобы их судьба оказалась просто в распоряжении парламента, то в итоге короли сочли, что наиболее подобающим будет учредить в дополнение к парламентскому суду особый суд для пэров, который и именовался судом пэров, чей ранг и количество, однако, время от времени изменялись.
Ведь далеко не всегда существовало именно двенадцать пэров, а ведь как раз это, как я вижу, глупо утверждается всеми, кто привык ссылаться на сомнительные источники; иногда их числилось много, а иногда всего несколько, в зависимости от того, насколько это было необходимо, по мнению короля, который и награждал этим званием как величайшей почестью и отличием. Здесь будет уместно привести пример из рукописных источников, на которые мы ссылаемся, из которых самым ранним можно считать относящийся к 1216 году28 ко времени правления Людовика Толстого29: «таково суждение пэров нашего королевства, а именно архиепископа Реймсского, епископов Готье Лангрского, Готье Шалонского, Филиппа Бовезского и Этьена Нуайонского, герцога Бургундского Эда30, вместе со многими другими епископами и баронами нашими, а именно епископами Осера, Шартра, Санлиса и Лизьё, графа Понтье, Р., графа Дрё, Бретани, Р. графа Сен-Поль, Ж., графа де Рош, Жуаньи, Ж., графа Бомона и Р. графа Алансона, вместе с сенешалом Анжу. Это суждение вынесено в нашем присутствии и с нашего одобрения»31. Из сказанного можно удостовериться, что в это время пэры не являлись теми же самыми пэрами Франции позднейших времен, и что многие из них были архиепископами и епископами из-за предрассудков того времени32. Ведь когда создавались престолы епископов в каких-либо областях и щедрость королей воплощалась в предоставлении им богатых и плодородных поместий и, если так можно выразиться, сатрапий, то гордыня духовенства с готовностью возрастала благодаря подобному богатству. В дальнейшем церковные бенефиции стали передаваться лицам, принадлежащим к знатным родам не по тому, что те могли должным образом исполнять функции духовного сословия, но из-за количества богатства и могущества, предоставляемого им. Об этом записал Сигиберт под годом 500: «король Хлодвиг передал много поместий Реймской церкви и святой Ремигий33 решил, что большая их часть должны быть переданы церкви Лана и там следует учредить епископскую должность»34.