Но вернемся к вопросу о происхождении пэров. Из множества источников по этому поводу можно привести такой: приговор пэров против Пьера Моклера или Зломыслящего35, правителя Бретани: «в 1230 году. Мы Готье, Божией милостью архиепископ Санса, Готье, Божией милостью епископ Шартра, и Гийом, Божией милостью епископ Парижа, а также граф Фландрский Тома36, Тибо, граф Шампани, граф Неверский, граф Блуа, граф Шартрский, граф де Монфор, граф Вандомский, граф Руси, Матье де Монморанси, коннетабль Франции, Жан де Суассон, Этьен де Сансерр, виконт де Бомон37 и т. д. объявляем, что мы в присутствии нашего возлюбленного сеньора Людовика, короля Франции единодушно приговариваем, что Пьер, ранее граф Бретонский, по справедливости лишается должности бальи Бретани вследствие деяний, которые он предпринял против указанного государя короля и что бароны Бретани и все прочие, кто только приносил ему присягу или оммаж в качестве его положения бальи, полностью освобождаются от упомянутых присяги или оммажа»38.
Еще более примечательный отрывок под годом 1315 обнаружен, относящийся к царствованию Людовика Сварливого39, из которого можно понять, что, во-первых, звание пэров часто возлагалось на различных принцев по желанию королей, и далее, что позднее обычно прибавляли к их постановлениям имена других, из числа представителей французской знати и церковных сатрапов. В результате же в числе пэров иногда оказывались иностранные государи и князья, если они случайно становились владельцами какой-нибудь провинции из тех, которым было присвоено звание пэрства. И вот слова этого постановления: «мы, упомянутые пэры, собрались в королевском суде в городе Париже по распоряжению и повелению короля и провели суд с другими двенадцатью лицами — прелатами или же высокопоставленными людьми — архиепископ Руана, епископы Сен-Бри и Сен-Маклу, Филипп, сын короля Франции, граф Пуатье40, Луи, граф Эврё41, Шарль, граф де ла Марш42, Ги, граф де Сен-Поль, Гоше, сир де Шатийон и Порсиан, коннетабль Франции43, старший сын графа де Клермон, Жан, сир Клермона и Шаролэ44, сир де Маркей и Миль, сир де Нуайе45. Эти лица были избраны нами для проведения суда в нашем присутствии как пэры в суде под защитой королевской власти, которая заявляет, что не в силах включить большее число пэров, поскольку герцог Аквитанский, сиречь король Англии, который был приглашен, принес свои извинения по случаю войны с Шотландией46, а герцог Бургундский47 просил его извинить по причине занятости другими делами, в то время как епископ Нуайонский умер, а епископ Шалонский содержится в заключении за доказанные преступления»48.
К этим старинным замечательным свидетельствам можно прибавить еще положение, которое содержится в постановлениях под годом 1360, и благодаря ему можно понять, что (как мы несколько раз уже повторили) первоначально существовало определенное и ограниченное количество пэров, хотя верховная власть в их назначении и принадлежала королевской власти. Более того, эта должность не являлась тем, что называется «патриций», как верил Бюде и все те, кто шел за ним, но скорее связана со словом «pariatus», хотя в более поздние времена и слово «pariatus» и слово, почерпнутое из нашего обычного галльского языка «perria» относятся именно к этому званию. Приводим здесь подлинный текст постановления: «так как мы желаем прибавить почесть к почести, мы сопровождаем этот герцогский титул званием пэра Франции, устанавливая его так, чтобы столь долго, сколько сам носитель этого титула49, а также и впредь все его потомки по мужской линии, рожденные в законном браке, будут жить, они станут именоваться герцогами Беррийскими и Овернскими и пэрами Франции и станут наслаждаться статусом герцога и пэра со всей подобающей титулатурой, правами и всеми прочими привилегиями»50. Почти тот же самый смысл содержится и в грамоте, выданной королем Иоанном51 в 1363 году, в котором это звание называется не «patriciatus», но «pariatus»: «мы даруем герцогство Бургундское в качестве пэрства (in pariatu) со всеми правами и собственностью, которыми мы только обладаем в нем (но это не относится к бургундскому графству из наследия нашего родственника Филиппа, последнего герцога) нашему дражайшему сыну Филиппу52, чтобы он держал его и владел им, равно как и его наследники, происходящие от него законным путем от брака, навечно согласно наследственному праву, в мире и безопасности»52.