В конце концов, достаточно ясно, что ни в одной области (или используя привычный термин «провинции») Галлии, которая находилась или передавалась королю (во владение), ему не предоставлялась в них полная власть подобно тому, как эту власть передавал императору римский народ. Напротив, он не имел прав и не владел всей собственностью, но ограничивался условиями и соглашениями, согласно которым ему вверяли власть и закон, подобающие королю. Блестящим доказательством этого является определенный порядок: когда дело касалось всего общества в целом, каждая область созывала свои собрания, которые проводились ради благоденствия всей провинции, обеспечивавшегося общественным советом. Так, когда во всем королевстве объявляется созыв всеобщего совета, из местного собрания избирается тот или иной представитель, который отправляется посланником своей провинции для участия в общем совете, чтобы он изложил там ее мнение. Нам приятно предложить вниманию читателя пример из подобной практики, который мы обнаружили в сочинении известного доктора права из Тулузы Гийомом Бенедикта9 в его комментарии к понятию et uxorem в разделе трактата по каноническому праву «Декреталии» (лист 499). Его превозносил благородный юрист и президент парламента Бордо Никола Бойе10 в одном из своих постановлений (126). «Относительно союза Тулузского графства и провинции Лангедок с королевством Францией, — писал он, — источники полностью изложены в документах, относящихся к хартиям сословий упомянутых провинций. Три вопроса, связанных с этим союзом, изложены в форме договора между королем и провинцией. Во-первых, все привилегии провинции и местное право будут сохранены в неприкосновенности. Во-вторых, король не назначит губернатора, род которого не связан с данной провинцией. В-третьих, никакие налоги или другие поборы не будут вводиться королем без согласия провинциальных штатов и не станут вводиться никакие новшества. В исключительных ситуациях в эти провинции будут направлены комиссии для объяснения провинции нужд всего королевства, так что субсидия может быть направлена королевству в соответствии с общенародными обстоятельствами и потребностями. Провинция остается в подчинении королю до тех пор, пока король соблюдает ее привилегии, и ее устраивает все остальное внутри данного союза, и он будет продолжаться до тех пор, пока ее вследствие существования названного союза не станут захватывать»11.
Однако, поскольку описывать каждый отдельный пример — задача не столько трудоемкая, сколь бесконечная, то вместо этого следует изложить несколько наиболее показательных случаев, избранных нами из великого множества подходящих к делу. Так, наш первый пример относится к 1328 году, когда (как мы говорили выше) после смерти короля Карла Красивого12, скончавшегося без сыновей и оставившего после себя дочь, родившуюся уже после его смерти13, английский король Эдуард14, родившийся от Изабеллы15, сестры Карла Красивого, настоятельно потребовал, чтобы трон Галлии перешел к нему по праву наследования. А в руки общественного совета не мог быть передан более важный или более значительный спорный вопрос. И сам тот факт, что обсуждение подобного вопроса было передано общественному совету, можно считать явным доказательством того, что власть совета оставалась более высокой, чем власть короля, так как оба короля подчинились в этом вопросе его суду и решению. И это подтверждается не только нашими историками, но и Полидор Вергилий также свидетельствует в девятнадцатой книге своей «Истории Англии»16. Даже юрист Папон оставил свое суждение по этому вопросу в первой главе книги четвертой книге постановлений и клянется, что полагается на достойных доверия авторов17. Ту же самую точку зрения изложил Томас Уолсингем в своей «Истории Англии»18. Об этом говорит и Гаген: «так как Эдуард и Филипп спорили о наследии, то собрался совет франков, которое обычно называют собранием трех сословий, где имели место длинные и сложные споры относительно законности прав претендентов, но все же в конце концов те, кто имел власть, изучили доводы [сторон] и королевство было присуждено Филиппу. И король Эдуард не отвергнул этого решения, так как через несколько лет он принес клятву верности Филиппу за герцогство Аквитанское»19. И даже архиепископ Марселя Клод де Сейсель также утверждал в своей книжечке, которую написал о «Французской монархии», что на этом совете присутствовали и оба короля лично. Когда при обсуждении спор достиг высшего накала, то на совет знати было призвано собрание народа и сословий. Большинство собравшихся посчитало и решило, что претензии представителей по мужской линии следует предпочесть и охрану беременной королевы следует препоручить Валуа. А заодно было постановлено, что если она родит дочь, то и королевство присуждается Валуа20; обо всем этом рассказывается у Фруассара (в двадцать второй главе первого тома), или в первой главе второго раздела постановлений Папона, при описании царствования Филиппа Валуа у Гагена21 и крайне подробно во второй главе четвертой книги сочинения Сейселя, на которую я уже ссылался.