Доктор Ч. разглядывал тебя дольше, чем обычно, но ничего не сказал. Ты собрала волосы в узел на макушке, надела чёрные прямые брюки, белую блузку и чёрный пиджак. Такого же цвета ботильоны на небольшом каблуке уже натирали ноги. Ты редко так одевалась. Почти никогда. Тебе нравилось, что сейчас это словно не ты.
Сам он был в тёмно-синем костюме, рубашке в узкую голубую полоску и в отвратительном галстуке с бесноватым узором, которому не было названия. За все ваши встречи доктор Ч. ни разу не надел костюм, рубашку или галстук дважды. Должно быть, у него их десятки. Какая претенциозность.
Вы перебросились несколькими дежурными фразами, и доктор Ч. вновь открыл свой блокнот.
— Пока вы были с ним, чувствовали ли вы себя преступницей? Сообщницей?
Каждую проклятую секунду, что я была без него.
Ни единой секунды, когда я была с ним.
— Нет, — помедлив, сказала ты. — Я не думала об этом в таком ключе.
Ложь.
— Вы больше ощущали себя… заложницей?
Ты закрыла глаза. Сделала вдох. Доктор Ч. точно знал, что спрашивать. Ты точно знала, что он хочет услышать.
— Наверное.
Ложь.
Он записал что-то в блокнот, почесал свою идеальную бородку.
— Если бы ваши отношения были книгой, как бы вы определили её жанр?
Он сумел тебя удивить. Такой вопрос ещё придумать надо. Ты задумалась.
— Драма? — неуверенно предположила ты.
Романтический триллер.
— Я спрашиваю вас.
— Даже не знаю. Пусть будет драма.
— Хорошо.
Он сложил руки на столе, переплетя пальцы, и ты поняла, что он собирается толкнуть какую-то речь.
— Я понимаю, это была длинная, очень важная для вас книга, — сказал он, и тебе уже расхотелось слушать. — Но это её последние страницы.
Замолчите.
— Он здесь, он отсюда не выйдет, и это его логичный финал. Его и вашего романа.
Ты молчала.
— Нужно найти в себе силы закрыть эту книгу.
— Тогда отведите меня к нему ещё раз, — сказала ты, стараясь отогнать его слова прочь. Но они уже засели в подкорку мозга, и однажды ты о них вспомнишь.
— Нет, ещё рано. Вы ещё сдираете пластырь и очень чувствительны, ваше восприятие будет искажено.
Какой ещё, нахрен, пластырь?
Но доктор Ч., как ни странно, был прав. Ты чувствовала себя именно так. С тех пор, как стала рассказывать о своей тёмной жизни, с тех пор, как ты стала извлекать похороненные воспоминания, искать среди них ответы на его вопросы, твоя душа медленно кровоточила.
— Что бы вы ему сказали, если бы сейчас увидели? — спросил вдруг доктор Ч.
Тебе сдавило горло. Тысячи слов, не предназначенных для ваших ушей. Ты расстегнула верхнюю пуговицу блузки, и от доктора Ч. это не укрылось. Он всё ещё помнил, как ты сняла свитер. Помнил, как его это поразило.
Как ему это понравилось.
— Много чего, — выдавила ты.
— Что ж. Может, хотите написать ему записку?
Записку?
— Я?
— Ну не я же, — улыбнулся доктор Ч. — Напишите пару слов. Вам сразу полегчает. И это не даст отрицательного эффекта.
— Какого эффекта?
— От визита лицом к лицу.
— Да, — сказала ты. — Да, я напишу.
— Прекрасно.
Он достал из ящика стола бумагу, ручку и конверт и положил на стол.
— Прошу, — пригласил он тебя сесть на своё место.
Ткань твоих брюк была достаточно тонкой, поэтому ты почувствовала тепло доктора Ч., ещё хранимое кожей кресла. Тебе было ужасно неприятно. Словно ты села к нему на колени. Вы очень чувствительны. Да, так оно и есть. Ты взяла в руки бархатистую бумагу сливочного цвета. Ты знала, что доктор Ч. перечитает эту записку множество раз и, возможно, даже перепишет её в свою научную работу, книгу и куда ещё захочет. Что же ты могла написать?
Правду.
Ты кратко написала, что с тобой всё в порядке и что ты прорабатываешь с доктором Ч. некоторые проблемы. Ты знала, что он всё поймёт.
— Готово? — спросил доктор Ч., когда ты отложила ручку.
Сам он всё это время сидел в твоём кресле, ощущая твоё тепло, смотря, как ты пишешь.
— Да. Только не читайте, — сказала ты, изображая наивность.
— Конечно, нет, — ответил Ч., и вы улыбнулись друг другу — оба знали, что это неприкрытая ложь.
Маленькие, крошечные шаги, помни об этом.
Ты сложила записку пополам, вложила её в конверт. Медленно облизнула клеевой слой на его треугольном клапане, не отрывая взгляда от доктора. Какая пошлость.