— А давайте-ка пошлём товарища Володью на кухню экспроприировать немного масла и смажем наконец эти старые буржуазные петли. Чтоб можно было спокойно проводить собрания ячейки.
Товарищ Володья молча ринулся к двери и столкнулся с Фрегатом.
— Глядите-ка, тут у нас несчастный, отравленный капиталистическим опиумом для народа, — товарищ Володья схватил вошедшего за грудки и поволок на середину голубятни, туда, где сходились солнечные стрелы и были хорошо видны пляшущие в них пылинки.
Фрегат, впрочем, не сопротивлялся, и вскоре его отпустили. Товарищи продолжали сидеть на полу в вольных позах, глубоко затягиваясь самокрутками и пуская колечки дыма, терявшиеся под высоким потолком, где среди густых теней висели вниз головой гроздья летучих мышей.
— Что надо? — спросил Поедатель Гороха, гася бычок о бугорок голубиного помёта.
— Я нашёл железнодорожную станцию. В подземелье. Ту самую, которую рыли китайские заключённые.
— Где?
— Прямо под библиотекой. В самой глубине.
— Допустим, — неспешно продолжал допрос Поедатель Гороха. — И зачем ты нам об этом рассказываешь?
— Думал, вам интересно. Мне Хорёк говорил про вас и ваши беседы.
— До того, как ты его убил? — уточнил товарищ Тру-Мао, придвигаясь ближе к Фрегату.
— Я его не убивал, — спокойно ответил Падальщик.
— Допустим, не убивал, — снова заговорил Поедатель Гороха. — А от нас-то ты чего хочешь? Побазарить не с кем?
Фрегат пожал плечами.
— Я станцию под землёй нашёл, а дальше одному идти страшновато. Там рельсы и тоннель — и всё во мраке.
— А тебе, значится, интересно?
— Ну да, — просто ответил Фрегат.
Поедатель Гороха быстро поднялся и тут же принялся деловито отдавать распоряжения:
— Что ж, идём. Товарищ Володья, отложим пока экспроприацию. Товарищ Яра, неси фонарики, все, что есть. Проверь только, чтоб горели.
— Мы прямо сейчас пойдём? — с неподдельным изумлением воскликнул Фрегат.
— А чего ждать-то? Сентября? Сейчас — идеальное время: Шутихин дрыхнет на крыше. Врель уехал на базар за провизией. Повариха с ним. А больше в школе никого — только китайцы да всякий мелкий персонал, который нам не указ.
— А, ну тогда пошли, — робко сказал Фрегат, в то время как сердце его ликовало и в голове звучал парадный марш.
***
Фрегат вёл их спусками и гулкими переходами. Залы с покинутым оборудованием при свете тусклых китайских фонариков казались более обыденными, чем в синеватых отблесках посоха Райхгольда. Некоторые из товарищей хотели рассмотреть подробнее химическую посуду на предмет экспроприации для нужд мировой революции в целом и изготовления пороха из гуано в частности. Но, ведомая железной волей Поедателя Гороха, группа шла не останавливаясь, и на то была определённая причина: все хорошо знали, что китайские электрические фонарики не только недолговечны, но имеют свойство гаснуть с только что сменённой батарейкой. Поедатель Гороха сразу же выяснил у Фрегата, что идти около получаса и, прикинув, что на всю операцию уйдёт часа два с половиной, запретил остановки.
Когда они уже приближались к подземной железнодорожной станции, Фрегат остановился и проникновенным голосом произнёс:
— Я вас хочу попросить. И предупредить. Там есть одна дверь. Её ни в коем случае открывать нельзя. Это очень опасно. Смертельно. На ней даже специальная табличка висит.
— Посмотрим, — коротко бросил Поедатель Гороха, и они зашагали дальше.
***
— Твою ж ты мать! — присвистнул товарищ Яра, когда в тусклых электрических лучах они увидели маленькую бетонную платформу и уходящие во мрак рельсы.
— Интересно, а паровоз здесь имеется? — спросил Беспалый Петерс.
— Я не видел, — ответил Фрегат, но на него никто не обратил внимание.
— Надо осмотреться, — сказал товарищ Яра, и все стали разбредаться по помещению, водя лучами света по неровным каменным стенам и бетонным блокам.
— Не уходите далеко, — предупредил Поедатель Гороха, и тут же справа послышался голос товарища Володьи:
— Глядите-ка, товарищи, что я нашёл!
— Он нашёл ту дверь, про которую я говорил. Её ни за что нельзя открывать, — взмолился Фрегат, цепляясь за рукав Поедателя Гороха.
Но тот грубо оттолкнул проводника и решительно зашагал к товарищу Володье. Тогда Фрегат опередил его и первым побежал к оцинкованной двери с жёлтой табличкой с криком:
— Стой! Стой! Не открывай!
— Ты серьёзно, малыш? — спросил товарищ Володья, водя пальцем по вытравленным на серой поверхности иероглифам. — Не открывать дверь, на которой написано: «Здесь секрет Бо По из Пао»?
Товарищ Володья, лучший знаток китайского устного и письменного во всём Колледже Виртуозов Магии.
— Я не малыш! — яростно возразил Фрегат. — Именно поэтому нельзя открывать.
Он попытался удержать руки товарища Володьи и был во второй раз без всяких церемоний отшвырнут в сторону. Товарищ Володья упрямо и слишком сильно толкнул от себя оцинкованную дверь и на глазах подоспевшего Поедателя Гороха ухнул в темноту.
Раздался нечеловеческий вопль, а затем — звуки ударяющегося о камень тела и страшный треск разбивающихся костей.
— Ша! — страшным голосом взревел Поедатель Гороха, и товарищи, ринувшиеся к месту происшествия застыли поблизости. — Никому не подходить.
— Я же предупреждал! — воскликнул лежащий на бетонном полу Фрегат. — Я же просил!
По его щекам пролегли дорожки слёз, но никто даже и не заподозрил, что плакал Фрегат от счастья.
Поедатель Гороха осторожно приблизился к дверному проёму и посветил вниз.
— Там пропасть метров десять. Каменный колодец. Ты знал? — обратился он к Фрегату.
Тот энергично помотал головой:
— Нет, я к этой двери близко подходить боялся. Там же знак радиационной опасности.
— Знак радиационной опасности по-другому выглядит, — веско возразил Тру-Мао, зловеще поблёскивая в темноте белками глаз.
-Это китайский знак. Молния. Китайцыне признают международные обозначения, — сказал Фрегат.
— Да, верно, нам АЖ на химии об этом говорил, — подтвердил товарищ Яра.
— Это несчастный случай, — мрачно произнёс Поедатель Гороха. — Товарищ Володья погиб за правое дело пролетариата, раскрывая тайны, важные для нашей общей борьбы с мировым империализмом. Мы все должны молчать об этом.
— А ты, — обратился он к Падальщику, — если разболтаешь кому — мы тебе язык отрежем. Именем революции.
— Именем революции, — эхом откликнулись остальные товарищи.
— Я ничего. Я могила! — горячо заверил Фрегат.
Поедатель Гороха коротко кивнул.
— После такого надо затянуться, — сказал после паузы Беспалый Петерс. — Есть у кого махорка, товарищи?
Самокрутка нашлась у товарища Яры, и, пока все молча и печально затягивались по кругу, Фрегат потихоньку подполз ко всё ещё открытой двери и глянул в проём. Своего фонарика у него не было, но вдруг глубоко внизу вспыхнул свет чудом не разбившегося налобного фонарика, послышался стон и тихий голос товарища Володьи воспарил над его изломанным телом. «Кровь. Сколько крови», — донеслось до Фрегата, и тут же тусклый луч на дне пропасти погас навсегда.