Вскоре смертельная болезнь опустошила землю Фив. Когда обратились к оракулу, он сказал, что нужно изгнать убийцу Лая. Эдип провел расследование и после сопоставления фактов и беседы с прорицателем Тиресием понял, что он вдвойне преступник - отцеубийца и кровосмеситель. Иокаста, узнав эту новость, повесилась на балке во дворце, - Эдип выколол себе глаза. Изгнанный из Фив, он дошел до Аттики, до городка Колон, и таинственно исчез в священном лесу Эвменид.
Существуют многочисленные варианты и версии приведенного выше мифического повествования, обогащенные деталями и нюансами на любой вкус. Психоанализ же, заимствует из него в первую очередь главное двойное преступление, совершенное Эдипом: отцеубийство и кровосмесительство. Они представляют собой конкретное и трагическое воплощение, "ввод в действие" и в реальность двойного мотива, на котором строится структура эдипова комплекса: с одной стороны, половое влечение, объектом которого становится мать, с другой - желание убийства по отношению к отцу. Психоаналитики вводят различие между этой "позитивной" формой эдипова комплекса и "негативной" формой, характеризующейся инверсией отношений, что выражается в любви к отцу и ненависти к матери. Как полагает Фрейд, установление эдиповых отношений происходит в конце фаллической стадии, то есть между тремя и пятью годами, но это время приблизительно и возможны варианты.
Структура эдипова комплекса, или, как его иногда образно называют, "эдипова треугольника", поскольку он включает три элемента - субъекта, отца и мать, не сводится к простой либидно-агрессивной схеме, о которой мы говорили. Она собирает и связывает, длительно организует и структурирует многочисленные элементы всех фаз либидного развития, предметы, с которыми соотносится субъект, возможности и проекты, рождающиеся в глубине его души. Эдипов комплекс, являясь формой развития либидо, рамкой организации Я и его отношений, может быть назван, по аналогии с описанными этнологами "ритуальными шествиями", внутренним ритуальным шествием, выступающим в качестве системы внутренней оценки образов, отношений, символов, наделенных значениями, благодаря которой субъект воспринимает действительность в ее основных формах.
Особенно замечателен в открытии Фрейда переход, благодаря которому эдипов комплекс получил статус необходимого и универсального явления. Больные неврозами в своих рассказах о травмирующих опытах поднимали тему обольщения, где переплетались либидные и агрессивные мотивации, связывающие родителей и детей. Сам Фрейд в процессе самоанализа пришел к необходимости выделить либидное движение, которое в раннем детстве обратило его, как он пишет, "к матери", и легко вспомнил испытываемые чувства ревности и соперничества по отношению к отцу, ощущение вины, которое при этом возникало и которое, вероятно, определило его реакцию на смерть отца и случай потери сознания на Акрополе. Можно считать, что значительная часть размышлений Фрейда была направлена на то, чтобы превратить собственный эдипов комплекс, единичный и скрытый, в действующую и подвижную универсальную форму.
Миф об Эдипе имеет множество значений, которые психоаналитические исследования стараются сделать действенными и которые придают разнообразие и определенность составляющим эдипова комплекса. Распухшие ноги Эдипа воскрешают тему героического рождения, связанную также с версией, согласно которой маленького Эдипа положили в корзину и отправили в море, а протыкание лодыжек, совпадающее с темой выкалывания глаз, подтверждает страх перед кастрацией. То, что Эдип был найден пастухом и воспитан королевской четой, которую считал настоящими родителями, соответствует схеме "семейного романа" и вере ребенка в свое славное происхождение. Образы, относящиеся к утробному периоду, присутствуют особенно часто: оставление на водах, перекресток трех дорог (это - гипотеза Абрахама), ослепление, исчезновение в лесу.
Сам Сфинкс представляет собой весьма выразительную фигуру: он осуществляет то, что Мелания Клейн называет "комбинацией образов родителей", а также служит воплощением фаллической Матери. Согласно Гезе Ройхему, он иллюстрирует первоначальную сцену - родителей, слившихся в коитусе, и здесь можно увидеть древнюю Мать - пожирательницу и каннибалку - и древнего кастрирующего Отца, а в более широком плане - выражение общей бисексуальности человека, подтверждением которой служит также прорицатель Тирезий, являющийся одновременно мужчиной и женщиной и наблюдающий первоначальную сцену - двух сплетенных змей, и т. д. То, что Эдип, несмотря на все старания, не может ускользнуть от судьбы, иллюстрирует детерминированность бессознательного, которой подчинен каждый человек и исследование которой систематически проводит психоанализ...