В приводимых им описаниях значительного числа извращений, а именно, садизма и мазохизма, скопофилии и эксгибиционизма, и особенно гомосексуализма, Фрейд видит единый действующий функциональный механизм: во всех случаях речь идет о сексуальной форме, оспаривающей или отвергающей примат генитальности и находящей опору, если можно так выразиться, в эрогенной зоне, влечении или предмете, которым удалось сохранить свое привилегированное положение, особую монополию, характерную для определенной стадии либидного развития. Подобная эрогенная зона - например, ротовая или анальная - выходит на первый план и обретает черты, по выражению самого Фрейда, "вторичного полового аппарата, узурпировавшего функции гениталий". Такие вторичные влечения, как желание видеть или причинять боль, которые должны были после расцвета на определенном этапе подчиниться генитальному типу поведения, наоборот, берут верх над последним, действуют по-своему и влекут за собой другие либидные мотивации: так, сексуальное наслаждение достигается в основном или исключительно через акт разглядывания при скопофилии или его обратном, симметричном проявлении - эксгибиционизме, через причинение боли в случае садизма или его обратного проявления (это, правда, еще необходимо доказать!) мазохизма. Гомосексуализм, высвечивающий особенности догенитальной стадии, особенно интересен своим выбором специфического объекта - индивидуума того же пола.
Говоря о сексуальных "извращениях", "нарушениях", "отклонениях", Фрейд характеризует эти явления через норму, через сексуальность, считающуюся "нормальной". Наиболее точное определение последней заключается в ее, если можно так выразиться, полной генитальности, то есть сексуальной организации, сконцентрированной на половых органах, которая предлагает органистическое наслаждение, требует партнера противоположного пола, принадлежащего приблизительно к тому же поколению, и имеет целью (даже если ее пытаются взбежать) продолжение рода. В подобной системе догенитальные элементы, с отвечающими им объектами и фантазиями, теряют свою самостоятельность и исключительность, а привлекаются лишь в качестве вспомогательных факторов основной организации в форме "предварительного удовольствия". Совпадение этой картины генитальности и социальной модели половых отношений, принятых нашей культурой, могло бы вызвать в адрес Фрейда упреки в конформизме и консерватизме. Главные психические механизмы, определяющие извращения, были показаны им в отрицательном свете: идет ли речь о фиксации, то есть остановке и . торможении либидо, неспособного отвлечься от объекта и эрогенной зоны, или о регрессии - некоем возврате назад, вызывающем застой либидо, - извращение предполагает, что сексуальная эволюция осуществилась не полностью, развитие либидо не достигло своего расцвета. То, что считается "нормой", может рассматриваться с двух точек зрения: с одной стороны, существует идея траектории развития, которая проходит различные этапы и фиксируется на последнем из них. Она отвечает фрейдовской схеме автоэротической, оральной, анальной, фаллической и генитальной стадий, а в основе ее лежит биологическая модель созревания. С другой стороны, этому движению, считающемуся прогрессивным, приписывается определенная значимость, а его конец рассматривается как завершение, закономерный итог. Последний этап - уже не просто один из многих, заслуживающий при этом невысокой оценки как наиболее поздний и неопределенный. Он возводится в норму, в закон, на основе которого судят все предшествующее развитие либидо; при этой трансформации конечного в высшее действует идеология, вобравшая в себя весьма прямолинейные представления о модели эволюции психики, веру в прогресс и давление социальных императивов.