Эта "прогрессивная" модель, присутствующая во многих работах Фрейда, тем не менее постоянно разрушается его собственными наблюдениями и анализами, в которых выделяется сексуальность особого рода, не являющаяся ни результатом органического созревания, ни копией социальной действительности. Проблема для сексуального влечения заключается не в переходе через различные эрогенные зоны и предметы, а в выборе единственного объекта, предоставляемого неким таинственным стечением обстоятельств. В длинном примечании 1915 года о гомосексуальности, сопровождающем текст "Трех очерков...", Фрейд ясно обозначает проблематичную структуру сексуальности, так что имеет смысл процитировать из него отрывок: "Психоанализ категорически отказывается признать, что гомосексуалисты составляют группу с особым характером, который отличается от характера других индивидуумов. Изучая другие проявления, помимо чисто сексуальных, он смог установить, что любой индивидуум, каков бы он ни был, способен избрать себе объект того же пола, и все делают этот выбор в своем подсознании. Можно даже утверждать, что эротические чувства, связанные с личностями того же пола, играют в нормальной психической жизни такую же важную роль, как и чувства к другому полу, а их значение в этиологии болезненных состояний еще более существенно. Для психоанализа выбор объекта, независимо от его пола, одинаковая привязанность к объектам мужского и женского пола, обнаруживающаяся в детстве человека, так же как и в детстве народов, представляет собой, по-видимому, первичное состояние, и лишь благодаря ограничениям того или другого рода это состояние развивается в нормальную или обращенную сексуальность. Таким образом, для психоанализа особый сексуальный интерес мужчины к женщине не является вещью, исходящей от Я и сводимой к некого рода химическому притяжению, а представляет собой проблему, требующую разрешения".
Следовательно, необходимы знания разнообразных пластов культуры и общественной жизни, чтобы осветить, пусть и не слишком ярко, узкий и определенный путь, ведущий к единственному объекту, выдвинутому в качестве высшей цели сексуального влечения. Удастся ли это когда-нибудь? Из того факта, что, как пишет Фрейд в "Трех очерках...", "сексуальное влечение вначале существует независимо от своего объекта и его появление не определяется идущим от него возбуждением", он делает вывод: "Извращение" коренится в глубинных механизмах "нормальной" сексуальности. "Можно сказать, что у нормального индивидуума присутствует элемент извращенного, соединяющийся с нормальной сексуальной целью". Ниже он с еще большей определенностью утверждает: "Предрасположенность к извращению не является чем-то редкостным и особенным, а образует составную часть нормального устройства".
В конце исследования "сексуальных отклонений", перед тем как показать на примере "детской сексуальности" все многообразие извращений, Фрейд объединяет три основных исхода сексуального влечения - извращение, невроз (эту "обратную сторону извращения", по его выражению) и нормальное состояние - на основе одного и того же фактора - "конгенитальности"; этот термин играет большую роль, поскольку сам Фрейд подчеркивает его универсальность: "Мы сейчас вправе говорить, что во всех извращениях действует фактор конгенитальности, но этот фактор обнаруживается у всех людей; обретая вид предрасположенности, он варьирует в интенсивности, и, чтобы проявиться, ему необходимы впечатления извне. Речь вдет о врожденной предрасположенности, присущей общему устройству личности, которая в ряде случаев становится определяющим фактором сексуальности (у склонных к извращениям), а в других случаях, будучи подавленной (при торможении), может привести к патологическим симптомам, захватив особым образом значительную часть сексуальной энергии; в счастливых случаях, лежащих между этими двумя крайностями, благодаря эффективным ограничениям той же предрасположенности, устанавливается то, что мы называем нормальной половой жизнью".
"Крайности", о которых пишет Фрейд, не лежат за пределами сексуальности, ищущей между ними промежуточный путь, они являются ее "составной частью". Можно сказать, что сексуальность сама обозначает эти крайности, она толкает человека к ним; это Фрейд пытается выразить в своей любимой формулировке: "Все самое высокое и все самое низкое в сексуальности повсюду обнаруживают ближайшую связь. (От неба - через этот мир - и до самого ада)".
Значительная амплитуда проявлений человеческой сексуальности отчетливо свидетельствует о невозможности (если мы не хотим получить лишь карикатурное ее изображение) сведения ее к чисто биологическим истокам, органам и функциям, которые, однако, являются обязательной составляющей, и неучет или пренебрежение ими ведут к тяжелым последствиям. Такова работа сексуальности - создавать везде проблемы, не только в биологической области, придавая ей суровую однозначность, или психической, формируя ее через страх потери и кастрации, но также во всем, что относится к области культуры и общественной жизни, всей антропологической действительности.