Если не существует сновидения, хотя бы некоторые аспекты которого не имели бы эротического содержания в широком смысле, как оно понимается в общем контексте развития либидо, это вовсе не значит, что всякий сон должен подвергаться исключительно сексуальной интерпретации. Фрейд резко восстает против сведения к чистой сексуальности его исследования: "Утверждение, что все сновидения должны быть объяснены с сексуальной точки зрения, с которым мы неутомимо полемизируем, чуждо моему "Толкованию сновидений"... Оно находится в полном противоречии с его содержанием".
Если бы Фрейд не был так уверен в своей позиции, он бы не представил в примечании к "Толкованию сновидений" сон от 1/2 октября 1910 года, сексуальный смысл которого проявляется на самых разных уровнях: "(фрагмент)... Дело происходит, кажется, в Италии. Три девочки показывают мне мелкие драгоценные предметы, как в антикварной лавке, и садятся мне на колени. Рассматривая один из предметов, я говорю: "Это я вам его дал". Говоря это, я ясно вижу маленькое изображение лица в профиль с резкими чертами Савонаролы". Сновидение UЯ еду верхом на серой лошади...", связанное с болью от фурункула и отмеченное неясным ощущением нахождения в незнакомом городе, Фрейд соотносит с одним из своих путешествий в Италию и добавляет следующее замечание: "Еще более глубокий анализ позволил бы нам обнаружить сексуальные мысли; я вспоминаю, что значило для одной больной, никогда не бывавшей в Италии, появление этой прекрасной страны в ее сновидении (gen Ifalien - через Италию " Cenitalien - генитальные органы); "это напоминает... также о месте, где находился мой фурункул". В сновидении о Савонароле сексуальный смысл не вызывает сомнений, он чувствуется в сочетании самых разных символов: Италия, три девочки, садящиеся на колени, маленькие драгоценные предметы. Я, связанное с "маленьким изображением лица в профиль", "резкие черты" и т. д. фигура Савонаролы, доминиканца, погибшего на костре, портрет которого, как вспоминает Фрейд, "был инкрустирован на мостовой Пьяцца Синьориа, где он был сожжен", во Флоренции, также, несомненно, может завести далеко - к основам, связанным с "Люцифером - Любовью", и "демонизмом", теми источниками, которые питали ниспровергающую концепцию сексуальности Фрейда. Рассматривая проблемы, которые ставит выявление сексуальных характеристик в образах сновидений, задаешься вопросом, стоит ли воспринимать выражение "исполнение желания" в его простом и прямом смысле; можно сказать, что в сновидении желание исполняется, обретая форму, в полном смысле этого слова, функция сновидения заключается не в удовлетворении конкретного желания - мести, справедливости, соединения с предметом любви или ненависти и т.д., а в осуществлении работы, трудной и продолжительной, по удовлетворению желания в общем виде как ведущей структуры и специфического пути проявления энергии либидо. Зная неопределенный, проблематичный характер сексуальности человека, подвижность и неустойчивость либидо, нельзя ли предположить, что главная цель сновидения - стремление постоянно и неутомимо моделировать желание, совершать работу по созданию и переделке, воссозданию инструмента либидо под названием желание, оттачивая, закаляя и полируя его на исследовании сновидений, на постоянном вращении многообразных картин и образов, придавая ему разнообразие, проводя через различные эрогенные центры и фазы развития либидо, через дельту бисексуальности и сексуальный полиморфизм и т.д. В этой ночной одиссее, или, скорее, ткани Пенелопы - бесконечном великом творении ткача по имени человечество - видно, что желание в своем поиске поддержки задерживается на ранних опытах, оригинальных объектах, которые наиболее благоприятны для него, питают его и подсказываются реалиями жизни периода бодрствования. Таким образом, сновидение в общем случае является исполнением одного желания, сновидением об удовольствии и удовлетворении, в то время как его главной ролью остается воссоздание, регенерация определенного желания в нем самом, его энергетического потенциала и либидной мощи, о чем свидетельствует ежедневно восстанавливающаяся бодрость, с которой (каковы бы ни были ее оттенки, серые или розовые) пробуждающийся человек встречает зарю нового дня, подобно возрождающемуся фениксу...