Закрепление Сверх-Я в структуре эдипова комплекса через влияние социальных факторов особо подчеркивается Фрейдом: "Сверх-Я будет пытаться воспроизвести и сохранить характер отца, и чем более сильным будет эдипов комплекс, тем быстрее (под влиянием религиозного образования, власти, обучения, чтения) произойдет его торможение, тем с большей силой Сверх-Я воцарится над Я как воплощение сомнений, присущих сознанию, и, возможно, также чувство бессознательной вины". Следуя по этому пути, лишь намеченному Фрейдом, Мелания Клейн осуществит дальнейшие исследования и откроет ростки Сверх-Я в наиболее ранних опытах субъекта.
Отвергая упреки в том, что психоанализ интересуется лишь низменными аспектами человеческой натуры, Фрейд утверждает способность этого метода достигать "наиболее высоких, моральных, сверхличных сторон в человеке". "Высшая сущность, - пишет он, - это идеальное Я, Сверх-Я, в котором реализуются наши отношения с родителями. Маленькими детьми мы узнали этих высших существ... мы восхищались ими, боялись, а позднее ассимилировали их, включили в самих себя".
Таким образом, присутствуя (причем длительное время), родители, "высшие существа" детства, являются воплощением "высшей сущности" человека; происходит, согласно Фрейду, несколько поспешная ассимиляция детской фантасмагории и превращение ее в "сущность". К тому же Фрейд пытается наметить в Этом наиболее тонкие проявления Сверх-Я, принадлежащие таким глубоким и древним пластам сознания, что в конце концов граница между Это и Сверх-Я становится иллюзорной, а Я вовлекается в ту же сложную игру. "То, что биология и судьба человеческого рода вложили в Это, - пишет Фрейд, - воспринято Я через посредство идеального и приведено им к индивидуальному опыту".
Можно видеть, что Сверх-Я - "идеальное образование", ассимилирующее моральную сторону сознания и понятие необходимости, - далеко не ограничивается ими. Его сложная, довольно разнородная структура - не только грозный отзвук, эхо строгого голоса родителей, но и выражение "бессознательного чувства вины", преждевременно возникшего в психике; она "широко взаимодействует с бессознательными инстинктивными влечениями", выполняет роль "наследника Этого". Сверх-Я происходит из первичного состояния слабости и зависимости, характерных для детства человека и, быть может, отражает даже особым образом далекую и туманную эпоху предыстории человечества, филогенеза, в течение которого эволюция вида была подвержена неожиданным скачкам. Фрейд, в частности, отмечает, что развитие либидо было прервано "в скрытый период развития", "а затем направлено в область развития культуры, что произошло под влиянием условий жизни ледникового периода". "Таким образом, - заключает Фрейд, - разделение Сверх-Я и Я, являющееся далеко не случайным фактом, представляет- собой естественное завершение развития индивидуума и вида". Это мало убедительное утверждение натуралистического плана представляет собой умозрительное развитие "биологического наследства" Фрейда.
Принимая во внимание замечания Фрейда, который утверждал: "Я - всего лишь часть Этого, испытавшая особую дифференциацию" и показывал, как Сверх-Я "глубоко проникает в Это", мы видим, что Это - главное действующее лицо в борьбе трех персонажей, описанной Фрейдом, уступает свое место на сцене, где происходят бесконечные бессознательные столкновения между Я и Сверх-Я. Фрейд вводит в игру трех составляющих фундаментальное столкновение Эроса и Танатоса: Это, пишет он, "представляет собой арену борьбы между Эросом и инстинктом смерти". Он придает большое значение влечению к смерти ("Это находится под властью инстинктов смерти"), но тут же добавляет, что нельзя недооценивать и роль "возмутителя спокойствия, каковым является Эрос".
Заменяя основополагающее положение психоанализа о бессознательном термином Это, заимствованным у Гроддека, Фрейд выигрывает в удобстве: вместо трех семантически однородных терминов сознательное - досознательное - бессознательное, он вводит новую единую систему, который отвечают Я - Сверх-Я - Это. Кроме того, устраняя понятие "бессознательное", Фрейд избавляется от противоречий, которые влечет за собой тесная ассоциация данного понятия с торможением и слишком топическая окраска, соответствующая устойчивым связям аппарата психологии. С термином Это появляется динамика, характерная для психоанализа. Разнообразные взаимодействия Я и Сверх-Я, Эроса и Танатоса, всевозможных влечений, картин и "представлений" превращает психическую деятельность в настоящее психическое действо.