Поскольку мы уже писали, с каким удовольствием Фрейд использовал ссылки на современный ему театр, мы вправе и сами заимствовать у одного из современных авторов - Виктора Хаима - название его пьесы, исполненной фантазии: "Как загарпунить акулу", чтобы обозначить с помощью этой метафоры многочисленные попытки всех, кто пытается поймать Фрейда в свои сети к заставить барахтаться в мутных водах. Спина "акулы" так широка, что крючковатый гарпун почти всегда попадает в цель - так уж сложилось, что многочисленные грани творчества Фрейда поворачиваются и используются в самых различных интересах.
Обобщая, можно выделить три основных способа "загарпунить" Фрейда, отнести его к определенному направлению, приуменьшив и ограничив остальные стороны его учения. Этот порочный подход к трудам Фрейда мы назовем "ошибкой", слыша в этом слове отголосок скрытого и циничного пренебрежения (Слова "ошибка" ("line meprise") и "пренебрежение" ("un mepris") во французском языке созвучны). Три типичных ошибки выявляются со всей очевидностью; их можно назвать: медикализация, биологизация и культурализация - громоздкость и неловкость этих терминов хорошо соответствуют сути дела и не маскируют природу характеризуемых ими процессов, которую мы постараемся осветить ниже.
Медикализация
Как только психоанализ начал утверждаться, приобретать престиж и авторитет, врачи без промедления решили воспользоваться им, причем это желание живо и сегодня. Отвергая в своем большинстве учение Фрейда, мир медицины одновременно не допускает, чтобы психоанализ - этот лакомый кусок, ушел из его рук. Здесь, пожалуй, одна из главных опасностей для Фрейда, который хорошо понимал это и даже посвятил данной проблеме в 1926 году крупную работу - "Психоанализ и медицина", явившуюся дополнением к книге "Моя жизнь и психоанализ". Это одно из наиболее удачных и блестящих его произведений, где он, кажется, пытался превзойти самого себя со всех точек зрения: с замечательным стилистическим мастерством, живостью, иронией, Прибегнув к удобной форме диалога, Фрейд рисует ясную и точную картину основных составляющих своего учения и намечает его социополитическую роль. При этом он не скрывает своей враждебности к "медицинскому корпусу" и отказывается признать за ним право на компетентность в области психоанализа.
Действует ли он из "чувства мести"? - задает ему вопрос в "Психоанализе и медицине" условный собеседник. Фрейд с помощью безукоризненной аргументации показывает, что его позиция не связана с личными мотивами. Нет, он не забыл озлобленность, с которой его коллеги-врачи приняли в начале "новую науку"; он даже спрашивает себя, не является ли их новая позиция, "очевидно более дружественная по отношению к анализу", "лишь более или менее изменившимся отголоском первоначального отношения". После смелого и опасного перехода через всю область психоанализа (что позволило ему напомнить о "всемогуществе сексуальности" и о том, "насколько подвержена неврозу вся наша цивилизация") Фрейд приходит к следующему выводу: если мы называем "шарлатаном" того, кто "предпринимает лечение, не имея необходимых знаний и способностей", тогда, "я осмелюсь заявить - это происходит не только в Европе, - именно врачи дают психоанализу значительное число шарлатанов".
Само обучение врача, согласно Фрейду, служит тому причиной: медицинское образование может дать лишь "ложное и вредное представление" о неврозах; молодой врач учится лишь "почти по любому поводу" "верить своим учителям" (слово "верить" подчеркнуто Фрейдом), "и ему остается слишком мало времени на то, чтобы выработать собственное суждение". И если он прибегает к психоанализу как к одному из методов, то, чтобы достичь быстрого успеха, не успокаивается, пока "не вырвет его ядовитые зубы и не сделает приятным для больного".
Если следовать анализу Фрейда, можно заключить, что сама врачебная идеология является одним из главных препятствий на пути психоаналитической практики. Но поскольку она строится на основе меняющихся корпоративных требований, "на профессиональных интересах врачей", то подчиняется всем диктуемым им поворотам. Фрейд приводит пример с гипнозом, который он сам долгое время использовал и защищал. "Врачи, - пишет он, - изо всех сил ополчались на гипноз, клеймили его, как "шарлатанство", порождение дьявола и одно из самых опасных вмешательств. А сегодня они монополизировали тот же самый гипноз..."
История психоанализа и медицины полна подобных поворотов; особенно выразителен, до карикатурности, пример французских врачей-психиатров главным образом коммунистической ориентации, которые в период Освобождения осуждали психоанализ, осыпая его эпитетами, заимствованными из зловещего сталинского словаря, а спустя несколько лет стали "лидерами" в "этом самом" психоанализе, ставшем, как писал Фрейд о гипнозе, "главным оружием в их терапевтическом арсенале" - монополизированным и с выгодой используемым.