Известный ученый в области социобиологии Эдвард О. Уилсон пишет в статье "Биология и социальные науки", опубликованной в 1977 году в журнале "Daedalus", что "психоаналитическая теория удивительно соответствует социобиологической". Для движения фетишизации науки, получившего в наши дни широкое развитие и опирающегося на современные открытия в биологии, биохимии, молекулярной биологии и генетике, имя Фрейда несет заметные преимущества: нужным образом повернутый, он служит традиционной и всегда престижной порукой. Но его стараются нейтрализовать на его же собственной почве - на стратегическом стыке биологических и гуманитарных наук, где для новой позитивистской идеологии он наиболее непримиримый противник, стойкий и хорошо вооруженный, поскольку опирается на факты, справедливые и поныне, на личность, стремящуюся к неповторимости, сознающую все ограничения и хрупкость своего существования, но одновременно и свое могущество.
Биологизация Фрейда пренебрегает ясным и твердым заявлением, которое он сделал в коротком очерке "Польза психоанализа", опубликованном в 1913 году в итальянском журнале "Наука". Совершенно ясно, что целью постоянных усилий Фрейда было держать биологию на расстоянии, углублять ее разрыв с собственными исследованиями - не отказываясь при этом от нее. Он старается освободить психологию от патологии и физиологии, выдвигая "положения чисто психологической природы, расположенные в порядке, обусловленном последовательностью известного нам развития психики". "Таким образом, психоанализ, с одной стороны, ограничивает физиологический подход, а с другой - охватывает значительную часть патологий в части психологии". Касаясь затем "пользы для биологии", он пишет: "Мы считали необходимым во время психоаналитической работы избегать биологической точки зрения", и далее: "Несмотря на все усилия и попытки не дать терминам и биологическим подходам доминировать в психоаналитических работах, мы не смогли избежать их использования при описании изученных нами явлений". В конце он приходит к такому, быть может, несколько поспешному выводу: "Я буду удовлетворен, если эти заметки привлекли внимание к важному граничному положению психоанализа между биологией и психологией".
О каком "граничном положении" может идти речь, когда еще почти ничего не объяснено; характеристика понятия влечение как пограничного между психическим и органическим представляется не очень убедительной. Лучше, наверное, оставить слишком громкий термин "граничное положение", который претендует на то, чтобы связать две разнородные и полные вопросов области и перейти к употреблению слова "между", более подходящему для характеристики пространства, в попытке освоить его, углубить, познать преодолеваемого мыслью Фрейда в ее движении между психическим и органическим, между биологией и психологией. При этом подразумевается, что между ними не существует никакой симметрии, никакого равенства, но лишь антагонизм, несоответствие, противоречие этих двух областей знания: биологическая область, достаточно углубленная, отходит на второй план, а освобождающееся при этом место, незанятое, пустое, служит как бы призывом к психологическому, хотя точно определить природу того, что приходит на смену, на самом деле достаточно трудно...
Чтобы лучше продемонстрировать парадоксальный способ движения мысли Фрейда в ее неповторимом пути между биологическим и психическим, можно вспомнить, как он заставлял взаимодействовать понятия полового влечения и влечения к пище: последняя, отвечая биологической потребности - чувству голода, служит основой особого чувства удовольствия, отличного от чисто инстинктивного удовлетворения, и вызывает первые зачатки сексуальности. Таким образом, становится ясно, что психологические построения и предположения Фрейда опираются на биологические основы, от которых их все же важно отделять.
Возьмем другой пример. В "Трудностях цивилизации" Фрейд использует длинную архитектурную метафору, позволяющую связать психическую историю индивидуума с археологическим прошлым города, в данном случае его любимого Рима. Применительно к биологии за этой метафорой можно увидеть фундамент здания психоанализа, с его оригинальным устройством, собственными функциями, распорядками, неповторимым стилем, не связанным с отдаленными пластами биологической основы. Но подобный образ слишком статичен, а следовательно, обманчив. Необходимо представлять себе нечто более динамичное, говорить о круговороте, энергии движущейся в разных направлениях мысли, возвращающейся обходными путями, пересекающейся, погружающейся в "глубины" психологии, где проявляются точки соприкосновения с биологией. Или, если пользоваться аналогией из области искусства, которая так подходит Фрейду, можно вообразить созидательную работу архитектора, возводящего внутри скального массива биологии романские своды, под которыми начинают громко звучать и резонировать голоса психики.