Очередной шок я не получила… наверное, психика уже приняла действительность. Да и бесконечно поражаться все-таки трудно.
До этого мы половину дня оформляли подарки от Ольги всем родным и близким — по случаю ее свадьбы. Саму помолвку я пропустила, до свадьбы оставалось несколько дней, а сделать нужно было еще очень много.
Картины, игрушки, книги, коробки с именной посудой императорского фарфорового завода, недорогие украшения… Все это паковалось в красивые коробки или сразу зашивалось в куски голубого бархата. К подаркам красивыми ленточками крепились открытки, их оформляла сама Ольга, сразу же делая каллиграфические надписи.
Обед для нас накрыли тут же — в ее будуаре. Уставшая от писанины великая княжна бледно улыбнулась:
— Обязательная рыба… Ну что же? Прошу к столу.
Я осталась голодной, хотя хотелось не просто есть, а жрать. Но все клевали, как птички, пришлось и мне. Делая при этом такой же отстраненно-загадочный вид. Что все это значило — периодические вздохи и взгляды в потолок, и почему никто толком не ел, я не понимала. Рыба была вкусной, да и не могли они все до единой не любить ее. Что-то брезжило в памяти… но так и не пробилось.
Опять накладывая ровные стежки на ткань и формируя красивые складочки на бархате, я отходила от впечатлений. Теперь еще больше хотелось взглянуть на Большой изнутри и павильоны на Ольгином пруду, потому что даже уцелевший, Коттедж отличался внутри от того. И в наше время это были подлинники, пускай и не все до единого они принадлежали одному времени. Вот только пространство, огороженное стойками с красными бархатными лентами, и жилой дом с его живыми звуками и теплыми запахами — вещи разные.
Ольга не просто помечала бирки — что кому, она уделяла внимание каждому, кому адресовался подарок — теплые слова, общие воспоминания коротенько, благодарности… Чтобы не сбивать ее с мысли, мы сидели тихо, как мыши, а если переговаривались, то шепотом и только по делу.
Я сидела, шила и улыбалась — вспомнилось… кое-где у нас, кроме трехуровневой охранной сигнализации, стояли еще и звуковые извещатели. Эту старинную охранку боялись все экскурсоводы — кроме того, что рискуешь тик схватить, еще и замучаешься потом писать объяснительные.
Многие экспонаты столетиями хранятся в музейных запасниках. Только изредка их извлекают для обновления постоянной экспозиции, выставок или экспертиз. Такие работы стараются проводить в холодный сезон — экскурсий становится меньше в разы, руки и головы освобождаются…
Я любила это тихое время. Любила выискивать и описывать новые экспонаты для будущих фондовых и тематических выставок, рассматривать, изучать, любоваться…
— Таис, вы не желаете развлечь нас музыкальной игрой? Каким инструментом вы лучше всего владеете? — бабахнуло в ушах атомной бомбой.
Конечности и язык как-то разом онемели и почти отнялись…
— Ольга Николаевна, голубушка, велите ей спеть! Таис сильна в сочинительстве и вчера она напела новый романс. Он прекрасен! — взволнованно докладывала Анна.
Я незаметно выдохнула — находка для шпиона блин… Но инсульт отменялся.
— Как же я буду петь, Анни? Музыки пока не существует, нот нет. Я и не репетировала, все это сырое, просто зарисовка, — вяло отбивалась я. Язык еще плохо слушался, по позвоночнику ползли капли пота. Хорошо — уже придумали подмышники.
— Не страшно — в нотах у нас сильна Натали, — заявила Ольга.
— Натали… — мучительно вспоминала я фамилию, глядя на милую девушку с гладкой прической и богатым узлом из волос на затылке. Цветочная веточка возле ушка, нежный румянец…
— Запамятовала? — с пониманием кивнула та, — Натали Бороздина. У меня талант разбирать ноты незнакомых сочинений. Безо всяких затруднений, с ходу. Попробую записать на слух, но только для клавиш.
Моя Анна расстроенно притихла — ее исключили из процесса.
— Анни, будь добра тогда — запиши слова. А я… буду вспоминать. Вчера как-то неожиданно все случилось… момент вдохновения? — пылали у меня щеки.
— Разрешите, Ольга Николаевна? — подхватилась Анна, откладывая недошитую упаковку.
— Сейчас закончим то, что у каждой в руках и, пожалуй, прервемся — мы неплохо успели. Варя, спроси у мам а — можно ли нам музицировать в библиотеке? Здесь тесно от подарков. А дальше будет прогулка в Верхний сад, — решила Ольга.
«Музицирование» затянулось больше, чем на час. В результате привлекли даже императрицу с парой девиц в красном. Я переживала. Да не то слово! В голове каша, глаза — два блюдца… нервничала так, что потом плохо помнила, что там вообще делалось. Хорошо то, что мою растерянность и почти панику списали на природную скромность. Бренчали клавиши пианино, я по нескольку раз старательно пропевала одни и те же строки, Анна, закусив губу и подложив под бумажный лист трафарет, выводила слова романса чернилами…