И тут — на тебе!
— Нельзя ли позвать священника? — решилась я спасать свою уже, получается, репутацию, — я на кресте поклянусь, что не приемлю ни при каких обстоятельствах действий, отчего-то вами заподозренных. А Ольгу Николаевну глубоко уважаю! — вырвалось у меня предельно искренне, потому что честно.
— И неужели перед ее праздником я посмела бы совершить подобную глупость… как и в любой другой день? А стихи не самые удачные, как и… образы в них. И… поздняя осень — не соответствует же совершенно, — безнадежно стихал мой голос. Я-то отстаивала свою позицию, а вот что там могло с этой Таисией?..
За окном качалась на ветру зеленая ветка, давая слабую надежду на то, что и правда все дело в творческом порыве, полете воображения… но, как ни крути, странного. Подозрительно странного. В чем тут можно быть уверенной?
— Не священника, но Мартын Мартыновича попрошу к тебе немедля, пускай еще раз посмотрит. Вместе с ним подойдет Анна Алексеевна, — встала с кресла императрица, — значит… ты шагнула «не туда» от внезапно случившегося головокружения. Возможно. А вот с чего оно случилось… внятную и несомнительную причину необходимо выяснить доподлинно. Надеюсь, она не заставит разочароваться в тебе окончательно. В любом случае, знакомство и сговор ваш с Андреем Сергеевичем я пока откладываю на неопределенное время, как и любые действия по возрождению титула — не хочу подложить свинью достойному человеку. Пускай все это немного забудется.
— Благодарю вас, всем-ми… — выдохнула я с облегчением.
— Возьми это, — тяжело вздохнув, перебила она и бросила мне на грудь тонкую тетрадь: — И спрячь подальше. Не самые лучшие стихи, ты права. Рифма рваная, в каждом четверостишии ритм отличен, да и природные поэтические образы должно навевать настоящими, свежими впечатлениями, а не почти забытыми — оттого получится и тоньше, и трепетнее, но, ко всему, еще и умнее. Ты… по-детски глупа еще и веришь в сказки. Это было бы простительно, это пройдет. Но здесь уже не место и не время для глупости. Повторюсь, Таисия — здесь нужны верноподданные! Отлежись… я разберусь во всем, и если ты честна со мной, все будет, как прежде.
— Благодарю вас… — заклинило меня. Она права — с возрастом и опытом вера в сказки уходит. А еще она имела полное право делать замечания к стихам, потому что сама писала и неплохие. Умела ценить их, в свое время общалась по этому поводу с… Пушкиным и Лермонтовым.
Я не справлялась! И с силой сжала веки, пытаясь прогнать сумасшедший морок. Ну не могло быть всего этого в моей реальности!
Движение воздуха пахнуло цветочным ароматом, упруго прошуршали шелка, дверь тихо закрылась. Перестук нескольких пар каблучков, удаляясь, стихал…
Титульная обложка была любовно расписана красками — цветочные гирлянды, изысканно накрученные виньетки. Скорее альбом… и его нужно спрятать, а лучше сжечь к чертям. Но вначале поискать здесь информацию — ее катастрофически не хватало.
Все это было как-то… слишком. Слишком мощным потрясением для меня!
Не хотело успокаиваться сердце и даже слегка подташнивало от волнения. Потому что слишком в точку! Это то, в чем уже долгое время была моя жизнь. То, на чем построена моя жизнь. Это, как если ребенок попадет вдруг в свою самую любимую сказку. И вместе с восторгом обязательно почувствует страх, потому что останется в ней совсем один — рядом со знакомыми персонажами, но чужими, по сути, людьми.
Я не ребенок, но и мне нужна опора, пусть и не в виде мамы. Нужно понять, определиться, да просто вернуть личную адекватность! Грамотно разобраться во всем этом и понять какого черта здесь делается? Потому что во мне сейчас сразу и восторг, и ужас. И тянула я сейчас на интуиции, на клочках засевшей в памяти голой бездушной информации. И не факт, что вела себя правильно — говорила, смотрела, лежала…
А еще… не веря глазам, я потерянно смотрела на руку, сжимающую вместилище дурных стихов — она не была моей. Слишком нежная, слишком молодая…
Глава 2
В Бога я верила.
Не истово, спокойно. Не отрицала его и даже молилась каждый день. А, скорее, это было суеверной привычкой, как ни стыдно такое признавать. Будто не помолюсь сегодня и с теми, о ком мои молитвы, случится нехорошее. Будто так я оставлю их без Господнего пригляда. За себя просить перестала, когда поняла, что бесполезно. Тогда и наивная вера в скорую высшую помощь ушла. Как в те же сказки.