До кишок пробрало моментом. Напряженным, будто перед бурей. Непонятно, чего ждать и что, собственно, делать сейчас? Я понятия не имела, как реагировать на подобные… драматические трюки. Сердце ускорялось в панике…
— Таисия Алексеевна… я уже наказан вашим невниманием и даже пренебрежением к моей персоне. Своей совестью тоже. Бесконечно виноват и мне нет покоя из-за этого. Прости… те тот тон — я не имел права говорить с вами так. Тогда считал, что это единственно правильный выход — рвать сразу и с корнем.
Глава 17
За окном двумя разнонаправленными потоками степенно струилась нарядная толпа.
В честь Ольгиной свадьбы отец устроил буквально всенародный праздник — пять пушечных выстрелов с утра, веселый перезвон колоколов почти весь день как в Петергофе, так и в Петербурге.
Вход на территорию обоих парков — разукрашенного вечерней иллюминацией регулярного Верхнего и тихого укромного Нижнего, был открыт для всех желающих. Нарядно одетые люди, приехавшие даже из Петербурга, чинно прогуливались и уверена — от сердца радовались окружающей красоте, купаясь в праздничных ощущениях.
Между двумя лестничными спусками в Нижний уютно устроилась небольшая скрипичная группа, наигрывая… вальс, кажется — я видела, как кружатся пары на ровном поле Дворцовой площади.
Окна первого этажа находятся низко и в них легко заглянуть с улицы, но никто не лез поглазеть, не проявлял нескромное любопытство или агрессию.
Это шок, наверное…
Но я четко воспринимала все, что делается за окном и медленно и тупо — то, что говорил Дубельт. Единственное… прозвучав диссонансом, сразу обратила на себя внимание оговорка — обращение на «ты».
В каких случаях так обращаются друг к другу? Старшие по рангу и возрасту к младшим — это я уже поняла. Еще близкие родственники. И я могла ошибаться, конечно…
— Будьте добры, напомните те свои слова, — попросила я предельно вежливо.
— И опять в вас безразличие и презрение ко мне, — выдохнул он будто в отчаянии, — я безумно жалею, что вынужден был произнести их, но это единственно честное…
— Да-да, понимаю. Просто повторите — так же честно, но другим тоном. Вы же за него извиняетесь? — докапывалась я.
Оглянулась на Анну, улыбнулась ей. Та стояла в стороне и ела нас глазами. Слышать не должна…
— Я сказал тогда… что не смогу просить вашей руки, Таисия Алексеевна. Зачем вам… опять слышать такое? — тихо давился словами мужчина.
— С тех пор что-то изменилось? Или зачем вы здесь? — дотошно выясняла я для себя.
— Мои чувства неизменны, но, к сожалению, я все так же не могу себе позволить… — шагнул он ко мне. Я синхронно качнулась от него.
— Я навязывалась, чего-то требовала?
— Во всем виноват один только я, — стиснул он челюсти.
— Михаил Леонтьевич, — так же трудно подбирала я нужные слова, — скоро объявят бал… У меня просьба к вам: не подходите больше с бессмысленными разговорами. С любыми не подходите. Всего вам доброго, — вежливо присела, развернулась и пошла к Анне.
Предваряя ее расспросы, спросила сама:
— Анни, фрейлина обязана разбираться в политике?
— Что? — зависла она, — зачем?
— Вот и я думаю… Ой, не спрашивай! Сама ничего не поняла.
Я не знала, что мне думать… С содроганием вспомнила княжну Туркестанову, но тут же выдохнула — месячные были. Но как далеко у них зашло, если перешли на «ты»? Это сейчас он официальничал — я же вела себя… понятия не имела, что они знакомы. Задала тон, можно сказать.
Где познакомились, когда успели? И опять вопрос — несчастный случай, или все-таки?.. Не хотелось бы, но уже сильно на то похоже.
Эти пара минут настолько выбили из колеи… спасибо ему хотя бы за то, что место паники и страха перед балом заняло отстраненное опустошение. Радость от нового самоощущения и окружающей красоты схлынула. Хотелось спрятаться ото всех, свернувшись креветочкой и хорошенько подумать, прикинув варианты и осмыслив новые риски.
Я опять чувствовала себя чужой здесь.
И отлично понимала интерес Таи к Дубельту, как и свой впрочем — красивый мужчина, харизматичный и говорить с чувством умеет. И даже такое… тоскливое что-то толкнулось в груди в унисон с этой мыслью. Тоска по разной неслучившейся ерунде, которую я сразу и прогнала. Но то я…
Сейчас уже было понятно, что он сказал Тае «шепотком».
Случается, одно слово ураганом сметает всю привычную жизнь, меняя личное восприятие мира. Боль, нанесенная банально посредством речи… а особенно — близким человеком, способна ранить хуже стали.