Такие черти там… и тут я улыбнулась, расслабляясь и выдыхая. Вспомнила откуда сравнение, образ — все те же стихи, только не классика, а сочинения девушки-блогера:
— Мама! От него искрится воздух, у него в глазах танцуют черти…
И стало легче, что ли? Не стоило тосковать по тому, чего не просто не может быть, но и не было. Черти в глазах, это не обязательно о любви. Желание, похоть, страсть — что угодно, но не любовь, если так легко отказался от Таи. Или не легко. Неважно!
Ради того, чтобы быть с любимой, отрекались от императорского престола. Ехали с ней в ссылку в Сибирь, бросив карьеру при дворе. Ухаживали, когда болела чумой и умирали вместе…
Слабо вам, Михаил Леонтьевич.
Бал грянул, собственно, только в восемь вечера.
К этому времени я неспеша прошла всю анфиладу, обмахиваясь веером и вспоминая авторство, историю, забавные моменты, связанные с той или иной работой…
По сравнению с другими видами балов, придворные всегда были чопорными, сдержанными, полными строгих правил и норм приличия. Из-за этого и считались скучными и неинтересными. Даже царица больше любила домашние балы, которые давались для ближнего круга. Там она веселилась и смеялась, много танцевала, если позволяло здоровье.
Но получить приглашение на большой бал было очень престижно. Обязательно приглашалась верхушка державности — представители первых четырех классов из Табели о рангах, иностранные дипломаты с семьями, старейшие офицеры гвардейских полков с женами и дочерями, и обязательно молодые офицеры — «танцоры». Ну куда без них?
Не знаю в каком качестве находился здесь Загорянский… Но черная с золотом парадная форма шла ему больше, чем повседневная зеленая с фуражкой.
— Пишите меня на все танцы, Таисия Алексеевна! — решительно подошел он к нашей дамской компании, уважительно поклонившись старшим.
— Это может дорого обойтись вам, Сергей Фаддеевич, — проворчала Окулова, однако же улыбаясь: — Может быть воспринято, как заявление о серьезном намерении.
— Да разве же я не знаю, Ваше высокопревосходительство? — деланно возмутился мужчина, — рискну, пожалуй — слишком нужен мне разговор с Таисией Алексеевной, а иначе ее не поймаешь. Только Его высочеству и удалось, а вот я не присутствовал, но заинтересован безмерно.
— Я тоже не рискну, Сергей Фаддеевич — после вас нельзя будет отказать никому, а я после болезни. Быстрые танцы не для меня, — отбрыкивалась я.
— Вальс?
— Он уже случился — первым.
Сказочное зрелище, кстати. Великолепие и роскошь, напоминающая буйством красок Восток. А я стояла, переступая на месте, как корова, запертая в стойле. Внутри что-то рвалось наружу и просилось. Такой силы желание! Быть там — в этом плавном разноцветном вихре, в восторженном кружении под музыку… нежные скрипки. Это было бы так… прекрасно! Танцевали Ольга с мужем и императорская чета. В свои пятьдесят Николай прекрасно выглядел и двигался, бережно ведя Александру в белом с розовым… Мария с мужем — красивым и умнейшим, кстати, мужчиной, Константин с нарядной девицей — ее я не знала.
Это было здорово, это того стоило!
И я поставила себе еще одну жирную зарубку — я буду танцевать. Так же — не чувствуя под собой ног и неотрывно глядя в глаза партнеру, с улыбкой на губах и легкостью, невесомостью, радостью и…
— Вальсом также закрывают бал, и он мой, Таисия Алексеевна, — поклонился Загорянский и сразу отошел.
— Не отказывайся. Вижу, что тебе хочется танцевать, — шевельнулся рядом веер Окуловой, а Анна крепче стиснула мою руку.
— Боюсь — свалюсь в обморок от кружения, — пожала я в ответ ее пальцы.
— Танцуйте в соседней зале, она не настолько обязывает. Так делают многие, — посоветовала статс-дама, — я намерена сделать так же, — заглянула она с улыбкой в свою бальную книжку.
Мимо нас быстро прошел к выходу красивый молодой мужчина в мундире — очень высокий, светловолосый и встревоженный, взволнованный… я бы сказала — в растерзанных чувствах. В отчаянии.
— Барятинский… — обреченно прошептала Окулова.
Глава 18
Я просидела практически весь бал и что я, что Анна все еще были, как две розы. Те, которые «как хороши, как све́жи были».
А разгоряченные танцами гости все чаще шастали к выходу из зала и обратно. В зале становилось душно. Вспотевшие дамы быстро теряли первоначальный лоск и много пили — на столиках были расставлены хрустальные емкости то ли с компотом, то ли с безалкогольным мохито с плавающими в них кусками льда. Утолив жажду, посещали дамскую комнату, а это означало мятое платье.