Хорошо хоть меня не приняли немедленно и оставалось время, чтобы немного сориентироваться.
Не дамские штучки… тут нужно что-то другое.
— Доброго дня, ваше сиятельство. Фрейлина Таисия Шонурова. Вы желали видеть меня? — присела я в глубоком поклоне.
— Поднимись… присядь здесь со мной, — коснулась она спинки стула, проходя мимо и садясь в полу-кресло возле письменного стола.
— Ты ела этим утром?
— Общая кухня… — развела я руками.
— Сейчас что-нибудь внесут, — позвонила она в колокольчик, — а пока мы с тобой побеседуем.
Крупная женщина, полная, но не рыхлая. Лет шестидесяти. Одета по-домашнему просто — никаких украшений. В чепце на пышных волосах. И, кажется, я помнила… видела ее во время шествия по анфиладам Большого дворца — такую даму трудно не заметить.
Присев на краешек стула, я уставилась на нее со всем вниманием.
— Ты приняла предложение о браке от его сиятельства Фредерика Августа цу Гогенлоэ-Ингельфинген, — не спросила, а уверенно заключила она.
— Да, его предложение совпало с моими интересами, — согласилась я, поражаясь оперативности Ирмы.
Ночь не спала бедная. Так это и есть ее начальство? А запросто… Тоже собственное отделение тайной канцелярии, но при императрице — почему нет? Не держать же самой в голове разные мелочи.
— То есть… речь не идет о внезапной и давней любви? — уточнила мадам Нессельроде.
— Если восхищение мужской красотой и качеством личности его сиятельства может быть этим чувством, то, наверное, идет… Я не смогу ответить более точно — до этих пор не любила, мне просто не с чем сравнить.
— И ты так легко покинешь Россию, своих родных?
— Быть рядом с Ольгой Николаевной для меня только в радость. А родные мои вполне благополучны, — старалась я быть предельно честной.
Дама встала и неспешно прошлась к окну. Тронула меня за плечо, остановив, чтобы не вставала. Глядя в сад, спросила нейтральным тоном:
— Может ты и знаешь… но еще императрицей Елизаветой Алексеевной учреждено было «Общество патриотических дам».
— Не слышала о таком, простите…
— Пустое. И не обязана была. Тем более, что теперь оно называется иначе — «Императорское женское патриотическое общество». Участницы его истинные патриотки своей Родины. Ты же являешься таковой?
— Безусловно, — твердо ответила я.
— Государыня еще раз подтверждает право твоих сыновей на княжеский титул, ее обещание в силе…
Но?.. Меня что сейчас — вербуют? С ума сойти…
— Со своей стороны и ты выполнишь данное ей обещание всегда оставаться верноподданной Российского престола.
— С радостью, ваша светлость, иного мною и не предполагалось.
— Но имеешь ли ты представление хотя бы об азах политики? Как относишься к нашему влиянию на дела в Европе?
— А мы имеем влияние на Европу?.. — вспоминала я точку зрения ее мужа на это дело, — если так, то… оно может быть только благотворительным? Тогда честно признаюсь… лично я предпочла бы держать идеальный порядок в собственном доме, не вмешиваясь в дела соседей. Нас же потом и обвинят в случае чего — так можно приобрести только врагов и хлопот.
— Тогда последний к тебе вопрос… — дама подошла ко мне, нависая всем корпусом. Пристально глядя в лицо, быстро спросила:
— Как случился твой ребенок?
— Т-так, — закивала я, глядя в холодные глаза напротив.
Господи, чуть сердце не стало. Да чтоб тебя! Как суслик перед коброй…
— Чей он?
— В каком смысле — чей? Мой и…
— Константина Николаевича? — быстро закончила она за меня, давя взглядом.
— К-кого⁈ — вытаращила я глаза. Ох-ре-неть! Но сразу и отпустило, полегчало… Стало ясно, с чего весь сыр-бор. Твою ж мать!
— Забудь, что сейчас слышала, — отошла она и села на место, изучая мое лицо.
— Я забуду. Но с чего вообще…
— Просто забудь. Я буду ходатайствовать перед Ее величеством за твое прошение. И возможно… только возможно — стану писать тебе в Вюртемберг. Еще один взгляд на благополучие Ольги Николаевны не станет лишним, мы все о ней волнуемся.
— Всегда буду рада, благодарю за доверие. Всегда готова… помочь Патриотическому обществу справиться с волнениями. По любому поводу.
— Кажется, я уже понимаю его интерес… — весело улыбнулась вдруг Мария Дмитриевна. Вокруг глаз собрались мелкие морщинки, а на пухлых щеках образовались симпатичные ямочки.
Ну чисто тебе… волк спрятался обратно под овечью шкуру.
— Интерес Фредерика Августа? — осторожно уточнила я.