из этого явствует, что были такие вопросы, которые оживляли и Гризельду Грантли. Как и родители, она всею душой была предана церкви.
В Этот самый вечер, архидиакон довольно поздно вернулся домой к обeду; он цeлый день свой раздeлил между камерами казначейства, митингом конвокации и клубом. Когда он вошел, жена тотчас же увидeла, что он приносит ей не слишком хорошия вeсти.
— Просто непостижимо! проговорил он, став спиною к камину.
— Что такое непостижимо? спросила жена, вполнe готовая раздeлить заботы мужа.
— если-б я не узнал самым фактическим образом, и бы этому не повeрил, продолжал архидиакон,— нельзя было этого ожидать, даже от лорда Брока.
— Узнал что? заботливо спросила жена.
— Послe всего что было, они хотят подать голос против новаго билля.
— Невозможно!
— Я это знаю за вeрное.
— Как! против билля о двух епископах? против своего собственнаго билля?
— Да, они не хотят пропустить своего собственнаго билля. Почти невeроятно, но это так. Конечно, в биллe были сдeланы кой-какия перемeны — самыя незначительныя, сущия бездeлицы,— и вот они говорят, что будут принуждены подать голос против нас. И вeдь это устроил лорд Брок, послe всего того, что он говорил о своем нежелании противодeйствовать нынeшнему правительству.
— Я начинаю думать, что эти люди на все способны, сказала мистрисс Грантли.
— И послe всего того, что он говорил, когда был сам во главe правления, о людях нерадeющих о благоденствии церкви! Теперь они говорят, что лорд Де Террье не может очень сильно стоять за эту мeру, так как он сам, недeли три тому назад, против нея ратовал. Не ужасно ли встрeчать такую неискренность в людях так высоко поставленных?
— Просто отвратительно, сказала мистрисс Грантли.
Настало молчание; каждый из них раздумывал о несправедливости людской.
— Однако, друг мой...
— Что ж?
— Не можете ли вы отказаться от этих пустых измeнений? Они тогда посовeстятся возставать против билля, ими самими предложеннаго?
— Ищи у них совeсти!
— Но отчего бы не попытаться?
Мистрисс Грантли чувствовала, что игра стоит того, чтобы положить на нее все усилия.
— Ни к чему не поведет.
— Но я бы по крайней мeрe намекнула об этом лорду Де Террье. Навeрное духовенство поддержит его.
— Это невозможно, отвeчал архидиакон.— Признаться, мнe самому пришла эта мысль; но другие меня отговорили.
Мистрисс Грантли все сидeла на диванe, внутренно задавая себe вопрос, неужели рухнула послeдняя надежда.
— Однако.... начала она опять.
— Пойду одeваться к обeду, сказал архидиакон безнадежным голосом.
— Однако, теперешнее министерство должно имeть на своей сторонe большинство, особенно в вопросe такого рода... кажется, они были увeрены в большинствe?
— Нeт; не увeрены.
— Но, во всяком случаe, всe вeроятия в их пользу. Я надeюсь, что они не забудут своей обязанности и употребят всe усилия, чтобы собрать вокруг себя приверженцев.
И тогда архидиакон рeшился высказать всю горестную истину.
— Лорд Де Террье говорит, что, при теперешних обстоятельствах, не стоит и поднимать этого вопроса в нынeшнюю сессию. Итак, нам лучше всего вернуться в Пламстед.
Мистрисс Грантли почувствовала наконец, что еи ничего не остается прибавить. С позволения читателя, мы накинем покрывало на душевныя страдания почтенной четы.
Глава XXIV
Читателю уже извeстно, что, в началe зимы, мистер Соверби подумывал о том, как бы поправить свои разстроенныя дeла и получше поставить себя в обществe, женитьбой на этой богатой наслeдницe, мисс Данстебл. Я сильно опасаюсь, что мой приятель Соверби до сих пор не слишком-то высоко стоит во мнeнии читателя. Мы описали его как мота и картежника, даже как человeка не отличающагося строгою честностию в своих излишествах. Но, при всем том, бывают люди гораздо хуже мистера Соверби; и если-б ему удалось тронуть сердце мисс Данстебл, мы бы не стали ужасаться ея выбору, особенно если сравнить Соверби со многими другими добивавшимися ея руки. Несмотря на безалаберность, на безпутность этого человeка, в его душe сохранилось стремление к чему-то высшему и лучшему, сохранилось сознание, что вся жизнь его пошла по ложной колеe, что не так слeдует жить честному английскому джентльмену.
Он гордился своим званием члена парламента от графства, хотя мало заботился о том, чтобы соблюсти достоинство этого звания; он гордился своим чальдикотским помeстьем, хотя оно чуть было не ушло у него из рук. Он гордился старинным своим родом, гордился также свободными, радушными приемами, которыми, по суждению свeта, почти искупались его недостатки и ошибки. если-бы только он мог выпутаться как-нибудь из неловкаго положения, говорил он себe, если-б он мог заново начать жизнь, он бы совершенно иначе повел ее. Он бы навeк разстался со всeм отродьем Тозеров. Он бы пересгал давать векселя и платить невeроятные проценты. Он бы не стал обирать своих друзей, и выкупил бы у герцога Омниума всe закладныя на свое имeние, если-бы только судьба помогла ему на Этот раз.