— О! я не сомнeваюсь, что у него намeрения самыя честныя, сказала мисс Данстебл:— я совершенно увeрена, что он не хочет обмануть меня таким образом.
Трудно было не расхохотаться, и мистрисс Гарольд Смит расхохоталась.
— Право, вы хоть святаго выведете из терпeния, сказала она.
— Я не думаю, чтобы мнe часто случалось имeть дeло со святыми, если-б я послeдовала вашему совeту. Кажется, не много встрeтишь святых в Чальдикотсe, исключая, конечно, добраго епископа и его жену.
— Однако же, душа моя, что мнe сказать Натаниэлю?
— Скажите ему, что я премного обязана ему за честь.
— Выслушайте меня хоть на минуту. Я вижу, что я дурно сдeлала, объяснившись с вами так смeло и рeзко.
— Ничуть; мы наперед уговорились высказать всю правду. Конечно, оно с перваго разу не совсeм ловко.
— Я пошлю к вам самого брата.
— Нeт, не дeлайте этого. Зачeм мучить и его и меня? Я люблю вашего брата; я уже очень его люблю извeстным образом. Но ни за что на свeтe не соглашусь выйдти за него замуж. Не очевидно ли, что он ищет единственно моего состояния, если вы сами не посмeли приписать ему другаго побуждения?
— Конечно, смeшно и глупо было бы говорить, что он вовсе не думает о вашем состоянии.
— Смeшно донельзя. Он человeк без состояния, но с видным положением, и он хочет на мнe жениться, потому что у меня есть именно то, чего ему не достает. Но, душа моя, у него-то нeт того, что мнe нужно, и потому обмeн вышел бы неравный.
— Но он бы всe свои старания употребил на то, чтобы составить ваше счастье.
— Я ему очень за это благодарна, но, как видите, я и теперь довольна своею судьбой. Что же я приобрeту от перемeны?
— Да вопервых товарища, общество котораго, как вы сами признаетесь, для вас приятно.
— Правда, но я не говорила, чтобы мнe приятно было постоянно наслаждаться этим обществом. Нeт, душа моя, это дeло невозможное. Повeрьте мнe на слово, я вам говорю раз навсегда, что это невозможно.
— Вы хотите сказать, мисс Данстебл, что вы никогда не выйдете замуж?
— Завтра же, если встрeчу человeка, который мнe понравится, и который захочет на мнe жениться. Но я сильно подозрeваю, что тот, кто мнe придется по вкусу, сам не захочет на мнe жениться. Вопервых, я выйду замуж не иначе как за человeка, который вовсе не думает о деньгах.
— Вы такого не найдете в цeлом свeтe, душа моя.
— Очень возможно, что не найду, сказала мисс Данстебл.
Онe еще продолжали Этот разговор, но мы не станем пересказывать, что говорено было далeе. Мистрисс Гарольд Смит не сразу отказалась от своих надежд, хотя мисс Данстебл высказалась ясно. Она старалась ей объяснить, как выгодно будет ея положение как хозяйки Чальдикотса, когда на Чальдикотсe не останется больше ни шиллинга долга; она даже намекнула, что владeлец Чальдикотса, если только ему удастся выпутаться из неловкаго положения, весьма вeроятно, удостоится титула пера при неминуемом воцарении богов на Олимпe. Мистер Гарольд Смит, в качествe министра, конечно, не пожалeет никаких усилий. Но все это ни к чему не повело.
— Не судьба мнe быть женою пера, сказала мисс Данстебл. Прошу вас, душа моя, не настаивайте более.
— Но мы с вами не разссоримся? спросила мистрисс Гарольд Смит почти нeжным тоном.
— Нeт, помилуйте, зачeм же нам ссориться?
— И вы не станете дуться на моего брата?
— Зачeм же мнe на него дуться? Но, мистрисс Смит, я не только на него дуться не буду, но сдeлаю еще больше. Я вас люблю и люблю вашего брата. Если я могу несколько пособить ему в его затруднениях, пусть он мнe скажет откровенно, и я сдeлаю это с удовольствием.
Вскорe потом мистрисс Гарольд Смит уeхала. Разумeется, она наотрeз объявила, что ея брат и подумать не может принять какую-либо денежную помощь от мисс Данстебл, и, по правдe сказать, она точно думала так в эту минуту; но вернувшись к брату и передав ему весь свой разговор с богатою наслeдницей; она подумала, что было бы приятнeе, если-бы чальдикотское имeние находилось в залогe у мисс Дансгебл, а не у герцога Омниума.
Глава XXV
Не удивительно, что упомянутое рeшение гигантов в вопросe о двух епископах огорчило и оскорбило архидиакона Грантли, хотя он не мог рeшиться громко высказать, что гиганты в чем-либо были не правы; сердце его болeзненно сжималось, ему казалось, что настал конец всему. Он до сих пор был еще неочень опытен, и думал, что смeлая, открытая борьба за хорошее дeло — есть само но себe хорошее дeло. Конечно, он желал бы видeть себе епископом вестминстерским, он готов был добиваться этой цeли всеми позволительными средствами. Но не это одно занимало его ум. Он искренно желал, чтобы гигаиты одерживали верх вездe и во всем, в дeлe об епископах, как и в других вопросах; и он рeшительно не мог понять, почему бы им отступить назад при первом затруднении. На словах, он яростно нападал на богов и на их сподвижников; но в глубинe его души таилась горечь и против Ориона и Пороприона.