Итак, Фанни и Люси часто оставались вдвоем; не мудрено, что у Люси, от полноты сердца, являлась потребность высказываться. Сперва, когда она оглянулась на себя и на свои чувства, она твердо рeшилась скрыть их от всех посторонних глаз. Она рeшилась никогда ни за что не признаваться в своей любви; но не хотeлось ей также "вянуть и молчать", и чахнуть в цвeтe лeт от несчастной страсти. У нея достанет сил скрывать эту любовь во глубинe своего сердца, бороться с нею, наконец побeдить, уничтожить се, не выдав никому своей тайны. У нея достанет сил, при встрeчe с лордом Лофтоном, спокойно пожать ему руку; она заставит себя от души полюбить его жену, только бы эта жена не была Гризельда Грантли. Таковы были ея намeрения и рeшения, но не прошло недeли, как они разсыпались в прах и развeялись но вeтру.
Раз в дождливую погоду, онe просидeли вдвоем почти цeлый день, и так как Марк был отозван на обeд к декану в Барчестер, то онe отобeдали пораньше, вмeстe с дeтьми, держа их на колeнях и помогая им кушать. Так обыкновенно обeдают дамы, когда мужья их отлучаются. Под вечер, когда детей увели, онe сидeли вмeстe в гостиной, и мистрисс Робартс, в пятый раз послe описанной нами поeздки в Гоггльсток, стала выражать свое желание быть чeм-нибудь полезною семейству Кролея, а в особенности маленькой Грес, которая, с своими неправильными греческими глаголами, показалась ей особенно жалка.
— Не знаю как бы это устроить, сказала мистрисс Робартс.
Но малeйший намек на эту поeздку в Гоггльсток всегда наводил Люси на предмет, поглощавший ее в то время. Припоминалось ей, как она хлыстом ударила лошадку, а потом полушутливым, но все же не довольно равнодушным тоном, извинилась и объяснила причину досады. И потому, она в эту минуту не приняла в судьбe Грес Кролей такого живаго участия, какого можно было от нея ожидать.
— Да как это знать? сказала Люси.
— Я об этом думала всю дорогу от Гоггльстока сюда, сказала Фанни:— вопрос в том: что можем мы для нея сдeлать?
— Именно, сказала Люси, припоминая тот самый поворот в дорогe, гдe она призналась, что очень любит лорда Лофтона.
— если-бы мы могли взять ее к себe на мeсяц или два, а потом отправить ее в школу или пансион. Но мистер Кролей не согласится, чтобы мы платили за ея учение.
— Я сама думаю, что он не согласится, проговорила Люси, и мысли ея улетeли далеко от мистера Кролея и его дочки.
— А иначе мы бы рeшительно не знали что с нею дeлать; не правда ли?
— Конечно, не знали бы.
— Нельзя же бeдную дeвочку держать здeсь в домe, когда некому ею заняться. Вeдь Марк уж не стал бы учить ее греческим спряжениям, ты это знаешь.
— Да, вряд ли.
— Люси, ты рeшительно меня не слушаешь, и вeрно ничего не поняла из того, что я тебe говорю. Ты вeрно не знаешь даже, о чем идет рeчь.
— Какже, какже.... о Грес Кролей; если хочешь, я попробую давать ей уроки; но только я сама не знаю ничего.
— Я совсeм не об этом говорю; я ни за что бы не захотeла наложить на тебя такую обязанность. Но ты могла бы обо всем этом потолковать со мной, помочь мнe совeтом...
— Потолковать? Я очень рада. О чем же была рeчь? Ах да! Грес Кролей. Ты не знаешь, кто станет учить ее греческим спряжениям.... Ах, милая Фанни! не сердись на меня, у меня так болит голова.
И Люси бросилась на диван, схватившись обeими руками за голову.
Мистрисс Робартс тотчас же подбeжала к ней.— Милая, дорогая Люси, отчего это у тебя так часто болит голова? Прежде с тобою этого не бывало.
— Оттого что я совсeм сбилась с толку, совсeм поглупeла,— да не обращай на меня внимания. Будем говорить о бeдной Грес. Нельзя ли нанять для нея гувернантку?
— Я вижу, что ты нездорова, Люси, сказала мистрисс Робартс, заботливо глядя ей в лицо:— что с тобою, душа моя? Не случилось ли чего-нибудь?
— Случилось! Нeт, не случилось ничего, ничего такого о чем бы стоило говорить. Иногда мнe хочется вернуться в Девоншир, и там остаться навсегда. Я могла бы пожить у сестры, а потом нанять квартиру в Эксетерe.
— Вернуться в Девоншир! воскликнула мистрисс Робартс в изумлении; ей показалось, что ея золовка с ума сошла.— Отчего ты хочешь уeхать от нас? Развe тебe здeсь не хорошо? Развe ты здeсь не дома.
— Я сама не знаю чего мнe хочется. О Фанни, Фанни, какое я глупое, безтолковое создание! Какая я была дура! Нeт, не могу я здeсь остаться, лучше мнe было бы не приeзжать сюда. Да, да, гораздо лучше, хотя ты на меня смотришь такими страшными глазами.