— На твоем мeстe я бы ему все разказала...
— Как, Марку? Если ты сдeлаешь это, Фанни, я никогда, никогда, никогда больше не стану говорить с тобою. Неужели ты способна выдать меня, когда я тебe довeрилась как родной сестрe?
Мистрисс Робартс пришлось объяснить, что она вовсе не имeла намeрения сама сказать Марку что бы то ни было; в добавок Люси взяла с нея обeщание — никогда, ничего не говорить мужу, без особаго ея разрeшения.
— Я хочу поступать в общину, сказала Люси.— Ты знаешь что такое эти общины?
Мистрисс Робартс увeрила ее, что знает очень хорошо, и Люси продолжала:
— Год тому назад, я не постигала возможности избрать себe такую жизнь, но теперь мнe кажется, что это для меня одно спасение. Я буду себя морить голодом, буду себя бичевать, пока не получу обратно мой смысл, мою потерянную душу.
— Душу, Люси! повторила мистрисс Робартс, почти с испугом.
— Ну хорошо, сердце, если тебe это больше нравится.
— Но я терпeть не могу толковать про сердце. Мнe дeла нeт до моего сердца. Я бы с радостью отдала его, этому ли молодому франту или всякому другому, если-бы только я могла читать, и говорить, и гулять, и спать, и eсть, не чувствуя безпрестанно, что меня что-то давит здeсь, здeсь, здeсь!
И она прижала руку к груди.
— Что это со мною дeлается, Фанни? Отчего я так ослабeла, что почти не могу ходить? Отчего я не в силах двe минуты сряду заняться книгой? Отчего я не могу написать двух строчек? Отчего всякий кусок, который я хочу проглотить, останавливается у меня в горлe? О Фанни! как ты думаешь, ножки его погубили меня или его титул?
Несмотря на свое горе,— она точно была огорчена,— мистрисс Робартс не могла не улыбнуться. В самом дeлe, в тонe и взглядe Люси много было комическаго. Она так сама старалась выставить себя в смeшном видe!
— Смeйся надо мной, говорила она:— ничто для меня не будет так полезно, как голод и вериги. Говори мнe, что глупо и низко влюбляться в человeка оттого только, что он хорош собой и носит знатное имя.
— Да не из-за этого же ты в него влюбилась? В лордe Лофтонe много других качеств поважнeе этих; и если говорить откровенно, милая Люси, меня нисколько не удивляет, что он мог тебe понравиться, но только... только...
— Только что? Говори прямо, и не бойся, чтоб я разсердилась, если ты хорошенько разбранишь меня.
— Я, признаюсь, полагала, что ты столько благоразумна и осторожна, что не влюбишься в молодаго человeка, пока он сам не признался тебe в любви...
— Осторожна! Да, именно, тут нужна была осторожность, но не с моей, а с его стороны. Осторожна! Развe я не была осторожна, пока вы всe не сблизили меня почти насильно с ним? Развe ты не помнишь, как долго я отказывалась отправляться в Фремле-Корт? А потом, когда меня притащили туда, развe я не забилась в угол как дура, развe я не думала про себя, что я там не на своем мeстe? Леди Лофтон сама старалась вызвать меня на разговор, а потом стала предостерегать меня... а потом... Но неужели все должно преклоняться перед прихотями леди Лофтон? Неужели я должна жертвовать собою для нея? Я не искала знакомства с леди Лофтон и ни с кeм из ея семейства.
— Мнe кажется, что тут не за что упрекать леди Лофтон, и вообще никого ни в чем упрекнуть нельзя.
— Ну да, конечно; я сама во всем виновата; хотя, клянусь тебe, я рeшительно не вижу гдe собственно я ошиблась, когда я свернула с прямаго пути. Один раз только я поступила не хорошо, и в этом одном я не раскаиваюсь.
— Что же ты сдeлала, Люси?
— Я солгала ему.
Мистрисс Робартс совершенно потерялась во мракe и. чувствуя это, не знала что сказать, что посовeтовать сестрe. Люси сначала объявила,— так по крайней мeрe поняла ее мистрисс Робартс,— что между ею и лордом Лофтоном ровно ничего не происходило кромe самых обыкновенных разговоров, а теперь она себя обвиняла в обманe, да еще прибавила, что об этом обманe нисколько не сожалeет!
— Солгала? повторила мистрисс Робартс.— Я не повeрю, чтобы ты способна была солгать!
— А между тeм я это сдeлала, и если-б он опять явился сюда и возобновил прежний разговор, я бы ему повторила то же самое, что сказала тогда. Я бы сдeлала это непремeнно; а в противном случаe, я знаю, всe бы против меня возстали. Ты сама бы от меня отшатнулась... Милая, безцeнная Фанни, покажи, как бы ты на меня посмотрeла, если-бы ты в самом дeлe была мною недовольна?
— Развe я могу быть недовольна тобою, Люси?
— Но если-б я сказала ему всю правду, ты была бы недовольна, я это знаю. Скажи сама, Фанни... но нeт, нечего тебe и говорить. Вeдь собственно я поступила так не из боязни тебя, ни даже из боязни ея, хотя, Бог знает, как трудно было бы мнe вынести отчуждение, всех близких мнe.