Но если он не мог ожидать от нея полнаго спасения, то все же она предложила ему денежную помощь. Нужно отдать справедливость мистеру Соверби: он рeшительно отказался принять такого рода пособие от мисс Данстебл; но сестра объяснила ему, что это будет чисто-дeловой оборот; что мисс Данстебл будет получать с него проценты; что если она станет довольствоваться четырьмя процентами, между тeм как герцог берет с него пять, а другие кредиторы шесть, семь, восемь, десять, и Бог знает сколько еще, то это будет сделка выгодная для обeих сторон. Он понял смысл поручения герцога так же ясно, как и сам мистер Фодергилл; он понял, что Чальдикотс захватят и загребут как многия другия прекрасныя помeстья по сосeдству. Он знал, что все его имущество будет захвачено, что ему придется оставить навсегда старый прадeдовский замок, старые лeса, которые он так любил, отдать в чужия руки парки, луга и поля, которые он знал с самаго дeтства, которыми он владeл с самаго совершеннолeтия.
Все это страшно горько для человeка. Сравнительно с этим, что значит утрата богатства для того, кто сам это богатство приобрeл, скопил, но никогда не видeл его в дeйствительности своими тeлесными глазами? Такое богатство пришло случайно и ушло также случайно; потеря его — естественная случайность игры, в которую играет Этот человeк; и если он не умeет проигрывать, как выигрывать, то он жалкое, слабое создание. Вообще говоря, такие люди могут спокойно переносить удары судьбы. Но промотать помeстье, которое столько столeтий передавалось из поколeния в поколeние, раззорить свой род, съесть все что должно было пойдти в прок для детей, для внуков и правнуков,— я не умeю представить себe более тяжкую невзгоду.
Мистер Соверби все это очень живо чувствовал и сознавал, несмотря на свою вeтреность, несмотря на беззаботную веселость, которою он так кстати умeл щеголять и пользоваться. Он сознавал, что он сам во всем виноват, что он сам промотал имeние, доставшееся ему в полное, безспорное владeние. Герцог скупил почти всe долги, лежавшие на чальдикотском помeстьe, и теперь мог присвоить его себe, когда ему угодно. Соверби, когда получил записку от мистера Фодергилла, тотчас же понял, что именно к этому клонится дeло; он знал также, что лишь только он перестанет называться мистером Соверби из Чальдикотса, то не бывать ему и членом парламента за Вест-Барсетшир. Он знал, что все для него кончено. Что должен чувствовать человeк, который знает, что все для него кончено?
На слeдующее утро он явился к мистеру Фодергиллу, сохраняя свой обычный веселый вид. Мистер Фодергилл, когда приeзжал в Лондон по такого рода дeлам, всегда имел в своем распоряжении комнату в домe господ Гемишена и Геджби, агентов по дeлам герцога Омниума; туда-то он пригласил мистера Соверби. Контора господ Гемишена и Геджби находилась в Саут Одле-стритe, и можно смeло утверждать, что в цeлом мирe не было мeста, до такой степени ненавистнаго мастеру Соверби, как темная, мрачная приемная в верхнем этажe этого дома. Он бывал здeсь много раз у всегда но какому-нибудь неприятному дeлу. Все убранство этой страшной комнаты было очевидно расчитано на то, чтоб окончательно сломить бодрость а силу духа несчастнаго, приведеннаго сюда каким-нибудь роковым сцeплением обстоятельств. Все в ней было какого-то темно-пунцоваго цвeта, то-есть пунцоваго, только потемнeвшаго от времени. Лучи солнца дeйствительные, природные лучи солнца никогда не проникали в нее, и никакое множество свeч не могли бы достаточно освeтить эту темноцвeтность. Окна никогда не были вымыты, потолок мрачнаго цвeта, старый турецкий ковер, всегда покрытый густым слоем пыли, также подходил под общий коричневый тон. Неуклюжий письменный стол, посреди комнаты, был обтянут черною кожей, но и она от времнии порыжeла. С одной стороны камина стоял шкап с юридическими книгами, до которых никто не дотрагивался в продолжении многих лeт, а над камином висeла какая-то старая, закопченая родословная таблица. Такова была комната, предоставленная мистеру Фодергиллу господами Гемишеном и Геджби, в Саут Одле-стритe, близь Парк-Лена.