— Я буду вести дeло через моего стряпчаго, сказал Соверби; потом он взял шляпу, и, не прибавив ни слова, вышел из комнаты.
Мы не знаем какого рода будет вeчное наказание, назначенное на том свeтe нераскаянным грeшникам; но здeсь на землe трудно себe представить муку страшнeе воспоминания о заслуженной гибели. Что может быть ужаснeе как помнить день за днем, что вся жизнь пропала даром, что исчезла послeдняя, слабая надежда, что пришел конец, а с ним безчестие неизгладимое, презрeние других, презрeние к самому себe, которое будет вeчно грызть душу?
Мистеру Соверби было уже пятьдесят лeт; жизнь для него открылась при счастливых обстоятельствах, и теперь, медленно возвращаясь вверх по Саут-Одле-стриту, он не мог не подумать о том, как он ими воспользовался. Еще в первой молодости он увидeл себя полным владeльцем отличнаго имeния; природа одарила его хорошими способностями, крeпчайшим здоровьем, ясным, проницательным взглядом на вещи и на людей,— и вот до чего он теперь довел себя!
А Этот Фодергилл так безжалостно-ясно все это представил ему на вид. Он не старался скрыть неизбeжность окончательной погибели какими-нибудь уклончивыми обиняками.
Вы свой пирог получили, я съели его, съели его с жадностью. Чего же вам больше? Или вам бы хотeлось свой пирог съесть два раза? Или съесть несколько пирогов сряду? Нeт, друг мой, нeт новых пирогов в запасe для тeх, кто поeдает их так жадно. Ваше желание незаконно, и тот, кто держит вас в руках, не обратит на него ни малeйшаго внимания. Не угодно ли вам теперь стереть себя с лица земли. Дозвольте, без дальнeйших разговоров смести вас в помойную яму. Все, что в вас имeло какую-нибудь цeну, уже исчезло; остался, с вашего позволения, один только сор.
И вот безжалостная метла опускается с непредолимою силой, и жалкий сор на вeки исчезает в безднe.
А всего жальче то, что человeк, если только он захочет обуздать свою жадность, может eсть свой пирог и между тeм сберечь его; да и вкус пирога может от этого стать еще лучше. Пироги на сем свeтe не уменьшаются, а еще увеличиваются от потребления, если только кушать их в мeру. Всe эти истины мистер Соверби грустно переворачивал в своем умe, возвращаясь из дома гг. Гемишена и Геджби.
Он было намeревался отправиться в палату послe свидания с мистером Фодергиллом; но близость страшной развязки слишком сильно подeйствовала на него, и он не чувствовал себя способным вращаться между людьми. Он хотeл было также съездить в Барчестер на несколько часов, чтобы принять какия-нибудь мeры на счет того векселя, в котором поручился Марк Робартс. Векселю, второму векселю, недавно вышел срок, и мистер Тозер уже заходил к нему.
— Что дeлать, мистер Соверби, сказал ему Тозер,— я бумаги не имeю в руках; я признаться не долго держал ее у себя, а пустил в оборот через Тома Тоэера; вы сами это знаете, мистер Соверби.
Нужно замeтить, что каждый раз как мистер Тозер старший упоминал о Томe Тозерe, мистеру Соверби казалось, что он вызывает семь бeсов, и что каждый из семи зловреднeе перваго. Мистер Соверби чувствовал искреннюю приязнь к этому бeдному священнику, котораго он так запутал, и рад был бы спасти его из когтей Тозеров. Барчестерский банкир, мистер Форрест, вeроятно согласится купить послeдний вексель в пятьсот фунтов, на счет мистера Робартса, но только ему, Соверби, нужно поeхать самому похлопотать об этом; что же касается до другаго, до перваго векселя, на меньшую сумму, то мистер Тозер вeроятно покуда не будет поднимать из-за него тревогу.
Таковы были предположения мистера Соверби в эти два дня: но теперь мог ли он еще заботиться о Робартсe, или о ком другом, когда перед ним самим открылась зияющая бездна?
В таком настроении, он прошед по Саут-Одде-стриту, перешел через Гровенор- Сквер, и почти машинально направился к Грин-стриту. На концe Грин-стрита, около самаго Парк-лена, жили мистер и мистрисс Гарольд Смит.
Глава XXVIII
Когда мисс Данстебл встрeтила в Гадером Касслe своих друзей, молодаго Франка Грешама и его жену, она тотчас же освeдомилась о нeкоем докторe Торнe, дядe мистрисс Грешам. Доктор Торн был пожилой холостяк, и мисс Данстебл питала особое довeрие к нему и как к врачу, и как человeку. Правда, она не обращалась к нему за медицинскими совeтами, у нея был свой домашний врач, доктор Изимен, да признаться, она рeдко и нуждалась в медицинских пособиях. Но она всегда отзывалась о докторe Торнe как о человeкe необыкновенно умном и ученом, и несколько раз совeтовалась с ним и даже послeдовала его совeту в дeлах весьма важных. Доктор Торн не привык к лондонской свeтской жизни, он бывал в столицe только наeздом, и то довольно рeдко; но мисс Данстебл познакомилась с ним в Грешамсбери, обычном его мeстопребывании, и очень с ним сблизилась. Теперь он приeхал к своей племянницe, мистрисс Грешам; но главною причиной его приeзда было желание мисс Данстебл повидаться, и посовeтоваться с ним. Он не мог отказать ей, и приeхал в Лондон.