Леди Лофтон, отступая назад, сдeлала низкий, медленный реверанс, поправляя складки платья с свойственною ей одной надменною величавостью; но Этот реверанс, как ни был он краснорeчив, не выражал такого яснаго, могучаго укора всeм нечестивым дeяниям герцога, как постепенное опускание ея глаз, постепенное сжимание рта. Когда она начала реверанс, она врагу своему прямо смотрeла в лицо; когда же она окончила его, взгляд ея был опущен, но в изгибe ея рта изображалось неизреченное презрeние. Она не сказала ни слова, а только отступила назад, как подобает скромной добродeтели и женской слабости перед безстыдным пороком и грубою, мужскою силою; однако всe должны были согласиться, что в этой встрeчe она одержала верх. Герцог, извиняясь перед нею, выразил на своем лицe обычное сожалeние благовоспитаннаго человeка, нечаянно обезпокоившаго даму. Но сквозь это сожалeние проглядывала легкая ироническая улыбка, как будто бы леди Лофтон казалась ему донельзя смeшною. Все это не могло укрыться от проницательным взоров мисс Данстебл и мистрисс Гарольд Смит. Вообще было извeстно, что герцог — мастер на такого рода молчаливую насмeшку; но и онe принуждены были сознаться, что побeда осталась за леди Лофтон. Когда миледи опять подняла глаза, герцог уже прошел, и она, взяв под руку мисс Грантли, сама отправилась вслeд за толпой.
— Вот несчастный случай! сказала мисс Данстебль когда оба противника удалились с поля сражения.— Судьба иногда поступает немилосердо!
— Но тут она вовсе не была немилосерда к вам, сказала мистрисс Гарольд Смит,— если-бы вы могли теперь же взглянуть во глубину души леди Лофтон, вы бы увидeли, что она очень довольна своею встрeчей с герцогом. Долго будет она с торжеством вспоминать об этой встрeчe, и покрайней мeрe для трех поколeний дeвиц Фремлея, встрeча эта будет предметом разговоров.
Грешамы и доктор Торн оставались в первой приемной во время описанной нами схватки; леди Лофтон загородила им путь, отступив назад, почти на колeни к доктору Изимену. Но теперь и они захотeли двинуться вперед.
— Как, вы меня покидаете? сказала мисс Данстебл.— Ну хорошо, я сама скоро за вами послeдую. Франк, я хочу устроить танцы в одной из зал, именно для того чтоб отличить мой вечер от бесeд мистрисс Проуди. Было бы несносно, если-бы всe бесeды походили одна на другую; не правда ли? Надeюсь, что вы будете танцовать.
— Я полагаю, что окажется еще и другое, важное различие, когда дeло дойдет до ужина, сказала мистрисс Гарольд Смит.
— О конечно, конечно! Я, признаюсь, в этом отношении самое вульгарное создание в мирe, я люблю кормить и поить моих гостей. Мистер Саппельгаус, очень рада вас видeть; однако, скажите мнe... — Она что-то шепнула на ухо мистеру Саппельгаусу, и он ей отвeчал также шопотом.
— Так вы думаете, что он будет? сказала мисс Данстебл.
Мистер Саппельгаус отвeчал утвердительно; он думает, что так, он надeется; впрочем, он ничего положительнаго сказать не может. Потом он прошел далeе, едва взглянув на мистрисс Гарольд Смит.
— Видите ли, как он трусит, сказала она.
— Право, вы предубeждены против него, душа моя. Но я, с своей стороны, очень люблю Саппельгауса. Конечно он дeлает зло, но это его ремесло, и он нисколько от этого не отпирается. если-б я принимала участие в политических дeлах, я бы также мало сердилась на мистера Саппельгауса за то, что он вредит мнe, как на булавку за то, что она меня колет. Всему виною моя собственная неловкость; мнe бы слeдовало искуснeе распоряжаться булавкой.
— Да можно ли равнодушно видeть человeка, который прикидывается, будто бы он всею душой предан своей партии, а потом сам старается погубить ее?
— Столько людей дeлают то же самое, душа моя! Говорят, что всe средства годны в войнe и в любви: почему бы сюда же не причислять и политику? Стоит только раз согласиться с этим, и мы избавили бы себя от лишних досад, и ни сколько сами не стали бы от этого хуже.
Комнаты мисс Данстебл, несмотря на сзои большие размeры, были бы уже черезчур наполнены, если-бы многие из гостей оставалась долeе получаса. Впрочем, мeста нашлось достаточно для танцев, к великому ужасу мистрисс Проуди. Не то чтоб она вообще была против танцовальных вечеров, но она справедливо негодовала, видя такое произвольное нарушение основных правил conversazioni, возобновленнаго ею в большом свeтe.
— Скоро слово conversazione не будет имeть никакого смысла, говорила она епископу,— никакого рeшительно, если там станут злоупотреблять им.