Но, при всем том, леди Лофтон и не думала уступать. В ея руках находилась власть устроить или разстроить Этот брак (власть и по праву принадлежащая ей), и она обязана была употребить ее для блага сына, по своему крайнему разумeнию. Как ни сочувствовала она Люси, она не могла пожертвовать счастьем сына этому сочувствию. Вeдь все же оставались тe злополучныя обстоятельства, которыя в ея глазах дeлали Этот брак невозможным. Люси была сестра человeка, который, по званию приходскаго священника в Фремлеe, вовсе не годился в свояки фремлейскому владeльцу. Никто больше леди Лофтон не любил священнослужителей, никто не мог быть более расположен жить с ними в отношениях самой дружеской короткости, но при всем том она на священника своего прихода отчасти смотрeла как на часть подвeдомственнаго ей быта, как на нeчто от ней зависящее, и ей казалось не совсeм ладным, чтобы лорд Лофтон породнился с ним. Конечно, леди Лофтон не выговаривала себe этого совершенно ясно, но во глубинe души она так смотрeла на вопрос. Притом, воспитание Люси во многих отношениях было недостаточно. Она ни малeйшаго понятия не имeла о свeтской жизни, о свeтских обычаях. Недостаток Этот обнаружился даже в том, как она в настоящем случаe повела разговор. Она выказала ум, энергию, добрый нрав и здравый взгляд на вещи, но в ней не было достодолжнаго спокойствия, невозмутимости. В молодых дeвушках леди Лофтон всего больше цeнила силу инерции, составляющую принадлежность изящной и исполненной достоинства сосредоточенности, а этого-то и не было в бeдной Люси. При том же она не имeла состояния, что хотя и меньшее зло, а все таки зло; не было у нея имени в свeтском смыслe этого слова, а это уже похуже. Наконец, хотя ея глаза так ярко засверкали, когда она признавалась в своей любви, леди Лофтон не была расположена находить, чтоб она обладала положительною красотой. Вот тe злополучныя сопутствующия обстоятельства, которыя утверждали леди Лофтон в рeшении разстроить Этот брак.
Впрочем эта задача теперь казалась ей гораздо труднeе чeм она сперва предполагала, и она увидeла себя принужденною просидeть молча минуту или двe; мисс Робартс, с своей стороны, не заботилась о продолжении разговора.
— Я не могу не удивляться, показала наконец леди Лофтон,— примeрному благоразумию, которое вы сказали во всем этом дeлe; и позвольте мнe сказать вам, мисс Робартс, я теперь смотрю на вас с совершенно иным чувством чeм недавно еще, когда я выeзжала из Лондона.
На это Люси отвeчала легким наклонением головы, довольно впрочем принужденным, как будто бы она более принимала к свeдeнию прошлое не совсeм лестное мнeние, высказанное намеком, нежели явно сказанную похвалу в настоящем.
— Но все же, в этом дeлe, продолжала леди Лофтон,— всего сильнeе должно говорить во мнe чувство матери. Я не буду теперь разсуждать о том, как бы я поступила, если-бы мой сын точно на вас женился. Но я должна признаться, что такой брак считала бы я весьма... весьма неблагоразумным. Трудно найдти молодаго человeка добрeе лорда Лофтона, человeка с лучшими правилами, более вeрнаго своему слову; но он, более чeм кто другой, способен завлечься и ошибиться в своих видах на будущее. если-б он женился на вас, вы оба были бы несчастливы...
Очевидно, что приближалась давно-грозившая проповeдь; и так как Люси откровенно созналась в своей слабости и всю силу рeшения передала в руки леди Лофтон, то она не видeла надобности, зачeм бы ей выслушивать эту проповeдь.
— Что нам об этом спорить, леди Лофтон, прервала она:— я вам сказала, при каких обстоятельствах могу я согласиться выйдти за вашего сына; слeдовательно, вам нечего опасаться.
— Нeт, я и не хотeла с вами спорить, сказала леди Лофтон почти смиренным тоном,— мнe хотeлось только оправдаться перед вами, чтобы вы не обвиняли меня в жестокости, если я не дам своего согласия на Этот брак. Мнe хотeлось убeдить вас, что я поступаю так для блага сына.
— Я знаю, что вы в этом убeждены, и потому не нужны никакия оправдания.
— Да, именно; конечно, тут дeло убeждения, и я именно так убeждена. Я не могу повeрить, чтоб Этот брак послужил к вашему обоюдному счастию, и потому я поступила бы дурно, если-бы дала свое согласие.