— В таком случаe, леди Лофтон, сказала Люси, вставая с своего мeста,— мы кажется высказали друг другу все что было нужно, и теперь я с вами прощусь.
— Прощайте, мисс Робартс. Мнe бы хотeлось, чтобы вы совершенно поняли, как высоко я уважаю и цeню ваш образ дeйствии в настоящем случаe. Он выше всяких похвал, и я не задумаюсь высказать это, при свидании с вашими родственниками.
Это не слишком то приятно было для Люси. Что ей за дeло до того, как леди Лофтон станет относиться о ней в присутствии ея родственников.
— Прошу вас передать мой дружеский поклон мистрисс Робартс, продолжала леди Лофтон;— скажите ей, что я надeюсь вскорe увидeть ее у себя, вмeстe с мистером Робартсом. Мнe хотeлось бы вас всех пригласить сюда отобeдать; но знаете, лучше мнe прежде повидаться с Фанни и потолковать с нею наединe.
Люси пробормотала что-то похожее на отказ от предполагаемаго обeда, и затeм простилась. Ясно было, что в этом свидании она одержала верх; сознание этого было в сердцe, когда она дала леди Лофтон пожать свою руку. Ей удавалось остановить свою противницу при каждой ея попыткe начать заготовленное поучение; на каждое слово леди Лофтон она отвeчала тремя. Но, при всем том, она возвращалась домой с тяжелым чувством обманутаго ожидания, с каким-то сознанием, что она сама виною своего несчастия. Зачeм ей было поступать с таким романическим, рыцарским самоотвержением? Не пожертвовала ли она и его счастьем точно также как своим? Отчего она так хлопотала, чтоб отдать все дeло в руки леди Лофтон? Не оттого конечно, чтоб она признавала необходимым общественным правилом для дeвушки отказываться от руки любимаго человeка, пока сама мать не будет желать этого брака. По ея мнeнию, дeвушка обязана принять в соображение голос собственнаго своего семейства, а больше ничей. Ею руководило не чувство долга, а только трусость; она не могла утeшать себя сознанием собственной безупречной правоты. Она просто боялась леди Лофтон, и это чувство было подло, недостойно той силы духа, которою она любила одарять себя в своем воображении. Вот в чем она внутренно обвиняла себя, и это убивало в ней всякое чувство торжества.
Когда она вернулась домой, Марк и Фанни ожидали ее.
— Ну что? проговорила она отрывисто и торопливо.— Готов кабриолет? Мнe некогда мeшкать; еще нужно будет кой-что уложить. Что ж, Фанни, как ты рeшила на счет детей?
— Сейчас скажу. Ну что ты видeла леди Лофтон?
— уж конечно видeла. Вeдь она за мной присылала, и я не могла ослушаться ея приказания.
— Ну что же она сказала?
— Как ты неопытен, Марк! И не только неопытен, да и неучтив; зачeм ты заставляешь меня разказывать историю моего уничижения? Разумeется, она мнe сказала, что не хочет, чтобы на мнe женился благородный лорд, ея сын; а я, разумeется, отвeчала ей, что сама не подумаю за него выйдти замуж, при таких обстоятельствах.
— Люси, я понять тебя не могу, сказала Фанни сериозно,— я иногда сомнeваюсь в истинe твоего чувства. Если ты точно любишь его, как можешь ты все обращать в шутку?
— Да, оно конечно странно; и на меня также иногда находит сомнeние. Мнe бы слeдовало блeднeть и худeть, не правда ли? чахнуть от горя, и понемножку сходить с ума? Но я не имeла ни малeйшаго намeрения поступать таким образом, а потому не стоит и толковать обо всем этом дeлe.
— Но она с тобою обошлась привeтливо и учтиво? спросил Марк.
— О, чрезвычайно учтиво! Трудно повeрить, но она даже пригласила меня обeдать. Ты знаешь, она всегда это дeлает, когда хочет изявить свое благоволение. если-бы ты сломал себe ногу, и ей бы захотeлось тебя утeшить, она бы непремeнно пригласила тебя обeдать.
— Я увeрена, что она сдeлала это с добрым намeрением, сказала Фанни, которая не хотeла дать в обиду свою старую приятельницу, хотя вполнe была готова изо всех сил сражаться с нею за Люси.
— Люси такая взбалмошная, сказал Марк,— что от нея невозможно ничего добиться толком.
— Да, право, я сказала все как было. Она спросила, дeлал ли мнe лорд Лофтон предложение? Я отвeчала. Потом она спросила, намeрена ли я принять его. Я отвeчала: не приму без ея согласия. Потом она всех нас просисила к себe обeдать,— вот и все. Я не вижу, почему же я взбалмошная.
Она бросилась в кресло, а Марк и Фанни молча переглянулись между собою.
— Марк, сказала она спустя минуту,— не сердись на меня. Я нарочно стараюсь обращать это в шутку, чтобы не мучить ни вас, ни себя. Повeрь, Фанни, это гораздо лучше, чeм ревeть коровой.
Они взглянули на нее и увидeли, что слезы были готовы брызнуть из ея глаз.
— Люси, милая, безцeнная Люси, сказала Фанни, опускаясь перед нею на колeни,— вперед я буду осторожнeе с тобою.
И обe онe дали полную волю своим слезам.