— Право, не знаю... начала было мистрисс Грешам.
— Но я знаю, прервала мисс Давстебл,— а потому продолжайте, или замолкните навсегда.
— Вот именно в чем дeло...
— В чем же?
— Да вот, в этом самом мeстe из молитвенника, котораго конец вы только что привели: "Если кто-нибудь из вас знает причину или законное препятствие, почему бы сим двум лицам не сочетайся честными узами брака, объявите о нем громогласно. Сие есть первое повeщение." Знаете вы какую-нибудь такую причину, мисс Данстебл?
— А вы сами, мистрисс Грешам?
— Нeт, никакой, клянусь честью! сказала Мери, положив руку на сердце.
— Как, вы такой причины не знаете?— И мисс Данстебл в волнении схватила ее за руку.
— Нeт, конечно. Какая же может быть причина? если-бы в моих глазах она существовала, я бы не завела этого разговора. Я твердо убeждена, что вы были бы счастливы вмeстe. Конечно, есть одно препятствие, мы всe это знаем, но это уже ваше дeло.
— О чем вы говорите? Какое препятствие?
— Ваше богатство.
— Что за вздор! Вeдь вам же не помeшало это выйдти за Франка Грешама?
— Ах! тут совсeм другое было дeло. Он на своей сторонe имел гораздо больше выгод чeм я. Притом же, я не была богата, когда мы... когда мы дали друг другу слово.
И слезы выступили у нея на глазах при воспоминания о молодой своей любви. Повeсть этой любви описана нами в одном из прежних наших разказов {Gresham at Greshamsbary.}, к которому и просим обратиться любопытнаго читателя или читательницу.
— Да, я знаю, вы вышли замуж по любви. Мнe всегда казалось, Мери, что вы самая счастливая женщина в мирe. Ваш муж стольким обязан вам, а между тeм вы знали, что он полюбил вас, когда вы ровно ничего не имeли.
— Да, я это знала, и она украдкой утерла сладкия слезы, навернувшияся у нея на глазам при воспоминании об извeстном вечерe, когда извeстный юноша явился к ней, с рeшительным требованием разнаго рода привилегий. Тогда она еще не была богатою наслeдницей.— Да, я это знала. Но будем говорить о вас душа моя: нельзя же вам вдруг сдeлаться бeдной. И если вы ни кому не хотите довeрять...
— Я довeряю ему, довeряю ему вполнe, в этом отношении. Но вeдь он и не думает обо мнe.
— Развe вы не знаете, как он любит вас?
— Да, конечно; он также очень любит леди Скатчерд.
— Мисс Данстебл!
— Да почему же нeт? Вeдь мы с леди Скатчерд принадлежим к одному и тому же разряду.
— Не совсeм.
— Именно, к одному и тому же разряду. Только я умудрилась втереться в общество герцогов и герцогинь, а она осталась на том мeстe, куда ее поставило Провидение. Не знаю, которая из нас в этом случаe имeет превосходство над другою.
— Я знаю только, что вы говорите вздор.—
— Мнe кажется, что мы обe вздор говорим, совершенный вздор, точно мы с вами шестнадцатилeтния дeвчонки. Но вeдь и это приятно бывает подчас. Ужасно было бы скучно постоянно вести разумныя рeчи. Ну, а теперь, пойдемте погулять.
из этого разговора мистрисс Грешам вполнe убeдилась, что мисс Данстебл, с своей стороны, отнюдь не прочь осуществить ея любимый план. Впрочем она и прежде едва ли вэ этом oмнeвалась. Она знала, что главное затруднение не с этой стороны, и до сих пор единственная ея цeль была удостовeриться может ли она по совeсти обeщать своему дядe вeрный успeх, в случаe если он рeшится послeдовать ея совeту. Он должен был в Этот же вечер приeхать в Боксалл-Гилл; ипробыть там дня два. Мистрисс Грешам чувствовала, что наступала рeшительная минута.
Доктор точно приeхал, и пробыл в Боксалл-Гиллe назначенное время, но мистрисс Грешам не добилась своей цeли. В самом дeлe, на Этот раз он гостил у ней, как будто не с таким удовольствием как прежде; его отношения к мисс Данстебл как будто стали менeе дружески-коротки. Между ними уже не завязывались прежние безконечные споры; доктор не подтрунивал попрежнему над свeтскими увлечениями своей собесeдницы, а она над его деревенскими привычками. Они были очень любезны и учтивы друг с другом, слишком даже учтивы, по мнeнию мистрисс Грешэм; и в продолжение всего пребывания доктора в Боксалл-Гиллe, им почему-то не случалось оставаться наединe более пяти минут сряду. Мистрисс Грешам с ужасом задавала себe вопрос, неужели она своими неосторожными словами разлучила двух друзей, вмeсто того чтобы соединить их более тeсными узами.
Но все же ей казалось, что раз затeявши эту игру, она должна стараться довести ее до конца. Она видeла сама, что сдeланное ею могло повести к худу, если ей не удастся довести начатое до добраго конца; она сознавала, что если это не удастся ей, то она будет кругом виновата перед мисс Данстебл, заставив ее так откровенно высказать свои мысли и чувства. Она уже говорила с доктором в Лондонe; конечно, он ничeм не выразил, что одобряет ея план, но за то он не обнаружил рeшительнаго неодобрения. И потому она надeялась, в продолжении этих цeлых трех дней, что он как-нибудь выскажется по крайней мeрe перед нею, что он хоть намекнет ей о том, как сам он смотрит на Этот вопросe. Но настало утро, назначенное для его отъезда, а доктор ровно ничего еще не сказал.