Он шел домой — не по прямой дорогe, а длинным обходом, по узкой тропинкe вдоль цвeтущей изгороди,— он шел домой, погруженный в раздумье. Ему сказали, что она желает за него выйдти, слeдует ли ему думать об одном себe? Что же касается до его гордаго отвращения от денег — точно ли это прямое, истинное чувство; или это ложная гордость, которой, он должен стыдиться? Если он поступит по совeсти, так что ему страшиться посторонних толков и пересудов? Вeдь, точно, грустно жить в одиночествe, как говорила бeдная леди Скатчерд. Впрочем, примeр леди Скатчерд и другой примeр близкой его сосeдки, вряд ли могли склонить его к женитьбe. Итак, он в раздумьи шел домой, медленным шагом, заложив руки за спину.
Вернувшись к себe, он все-таки не приступил еще к дeлу. Он очень бы мог напиться чаю у леди Скатчерд, вмeсто того чтобы так неторопливо распивать его у себя в гостиной; он все не рeшался брать в руки перо и бумагу, все медлил над своею недопитою чашкой, стараясь как-нибудь отдалить тягостную минуту. На одно только он рeшился окончательно: письмо должно быть написано, непремeнно в Этот вечер.
Наконец, около одиннадцати часов, он встал из-за чайнаго стола, и отправился в плохо-убранную комнатку, обыкновенно служившую ему кабинетом; тут, скрeпя сердце, он взялся за перо. И теперь еще не вполнe разсeялись его сомнeния; но почему бы ему не написать к мисс Данстебл для пробы, и посмотрeть каково выйдет это письмо? Он почти рeшился не отсылать его — так по крайней мeрe оц увeрял себя; но написать ни в каком случаe не мeшает. И так, он принялся писать слeдующее:
"Грешамсбери — июня, 185—
"Дорогая мисс Данстебл."
Начертив эти слова, он откинулся назад в креслах, и посмотрeл на бумагу. Гдe ему найдти слов, чтобы выразить то, что он смeл ей сказать? Никогда в жизни ему не приходилось сочинять что-либо подобное, и его вдруг ужаснула почти непреодолимая трудность, о которой, признаться, он и не подумал наперед. Он провел еще полчаса, задумчиво глядя на бумагу, и наконец совсeм было рeшился бросить все. Он повторял себe, что ему слeдует выражаться как можно проще и прямeе; но подчас довольно трудно выражаться просто и прямо; несравненно легче стать на ходули, и удариться в паѳос, отдeлываясь выспренними словами и восклицательными знаками. Наконец письмо написано — и без всякаго восклицательнаго знака.
"Дорогая мисс Данстебл,—
"Считаю долгом откровенно сказать вам, что я бы к вам не писал этого письма, если-бы другие не навели меня на мысль, что предложение, которое я намeреваюсь вам сдeлать, может быть принято вами благосклонно. без этого, признаюсь, я бы побоялся, что огромное неравенство наших состояний придало бы этому предложению вид неискренности и корыстолюбия. Теперь же я прошу вас об одном,— повeрить моей честности и правдивости в этом дeлe.
"Вы вeрно уже угадали мою мысль. Мы с вами сблизились довольно коротко, хотя познакомились недавно, и иногда мнe казалось, что вам почти также хорошо со мною, как мнe бывает с вами. Если я тут ошибся, скажите мнe это просто и прямо, и я буду стараться, чтобы наши дружеския отношения пошли прежним чередом, как бы и не было этого письма. Но если я прав, если точно мы можем быть счастливeе вмeстe чeм порознь, я вам готов обeщать по совeсти и чести, что я сдeлаю все, что только может сдeлать такой старик как я, для вашего счастия и спокойствия. Когда я думаю о своих годах, я сам себe кажусь старым безумцем; я стараюсь оправдать себя тeм, что и вы уже не молоденькая дeвочка. Вы видите, что я вам не говорю комплиментов; они вам не нужны от меня.
"Я-бы ничего не мог прибавить, если-бы написал вам несколько страниц. Мнe нужно только, чтобы вы поняли меня. Если вы не вeрите в мою искренность я честность, то я ничeм не могу переубeдить вас в свою пользу.
"Да благословить вас Господь! Я знаю, что вы меня не заставите долго ждать отвeта.
"Искренно преданный вам друг,
Томас Торнъ".
Он еще несколько времени сидeл и раздумывал, не слeдует ли ему что-нибудь прибавить на счет ея состояния? Не должен ли он сказать ей, хотя бы в припискe, что от нея всегда будет зависeть распоряжаться, как только ей угодно, всeм ея богатством. Долгов у него не было никаких, и он мог вполнe довольствоваться собственным небольшим доходом. Но около часу по полуночи, он дошел до заключения, что лучше ни слова об этом не говорить. Если она точно любила и уважала его, и довeряла ему, и стоила его довeрия, то всякия подобныя увeрения были бы совершенно излишни; если же не было этого довeрия, то его невозможно было пробудить никакими обeщаниями с его стороны. Итак, он дважды перечел письмо, запечатал его, и унес в свою спальню, вмeстe с зажженною свeчей. Теперь, как письмо уже было готово, ему казалось, что сама судьба повелeвает отослать его. Он написал его только так, чтоб посмотрeть, каково оно выйдет, но теперь уж никакого не оставалось сомнeния, что оно будет вручено масс Данстебл. Он лег спать, положив письмо подлe себя на столик, а рано по утру,— так рано, как будто бы важность этого послания не дала ему спать,— он отправил его с нарочным в Боксалл-Галл.