Мнe приходилось много говорить о священниках, но я более обращал внимания на их отношения к обществу чeм на их священническую дeятельность. В противном случаe я бы нашелся вынужденным затрогивать разные вопросы, по которым я вовсе не был намeрен высказывать свое мнeние; мнe бы пришлось завалить свою повeсть проповeдями или низвести свои проповeди до романа. И потому я почти ничего не говорил о дeятельности Марка Робартса как священника.
Не слeдует однако заключать из этого, чтобы мистер Робартс равнодушно смотрeл на обязанности, возложенныя на него саном. Он был не прочь от удовольствий и завлекся ими, что часто бывает с молодыми двадцати-шести-лeтними людьми, когда они совершенно независимы и пользуются нeкоторыми денежными средствами. если-б он до этих лeт оставался простым куратом, и жил под постоянным надзором старшаго, мы готовы поручиться, что он и не подумал бы выдавать на свое имя векселя, eздить на охоту, посeщать такия мeста как Гадером-Кассл. Быeают люди, которые и в двадцать шесть лeт совершенно тверды в своих правилах, которые пожалуй способны быть первенствующими министрами, директорами учебных заведений, судьями, может-быть даже епископами; но Марк Робартс не принадлежал к их числу. В нем было много хороших элементов, но ему не доставало твердости, чтоб эти элементы постоянно приводит в дeйствие. Характер его слагался довольно медленно, и потому у него не достало сил устоять против искушения.
Но он глубоко и искренно сокрушался над своею слабостью; не раз, в минуты горькаго раскаяния, он давал себe слово бодро и твердо приняться за священное, возложенное на него дeло. Не раз припоминались ему слова мистера Кролея, и теперь, сжимая в рукe письмо Соверби, он невольно повторял их про себя: "Страшно такое падение; страшно оно само по себe, а еще страшнeе при мысли о том, как трудно встать опять на ноги. Да трудно,— и трудность эта возрастает в страшной пропорции! Неужели дошло до того, что ему и подняться нельзя,— что у него уже на всегда отнята возможность держать прямо свою голову, с чистою совeстью, как слeдует пастырю душ? А всему виною Соверби: он погубил его, он довел его до этого унижения. Но, с другой стороны, не расплатился ли с ним Соверби? Не ему ли он обязан своим мeстом в барчестерском капитулe? В эту минуту Марк был человeк бeдный, раззоренный; но тeм не менeе он пожелал в душe своей отказаться от участия в выгодах барчестерскаго капитула.
— Я откажусь от этой бенефиции сказал он женe в Этот самый вечер,— я рeшился.
— Однако, Марк, не подаст ли это повода к толкам? не будут всe находить это очень странным?
— Пуст говорят что хотят! Боюсь, милая Фанни, что будет повод говорить об нас еще гораздо хуже.
— Никто не может упрекнуть тебя ни в чем несправедливом или безчестном. Если есть на свeтe такие люди как мистер Соверби...
— Его вина меня нисколько не оправдывает.
В раздумьи, он опустил голову; жена, сидeла воэлe него, молча и держа его за руку.
— Не пугайся, Марк, сказала она наконец,— все как-нибудь уладится. несколько сотен фунтов не могут же раззорить тебя совершенно.
— Да не в деньгах дeло, не в деньгах!
— Вeдь ты ничего не сдeлал дурнаго, Марк!
— Как пойду я в церковь, как займу свое мeсто перед народом: когда всe будут знать, что в моем домe распоряжаются белигры.
Тут, опустив голову на стол, он громко зарыдал.
На другой день, вечером, к дверям викарства подъехал сам мистер Форрест, главный директор барчестерскаго банка, мистер Форрест, на котораго Соверби постоянно указывал как на какого-то deus exmachina, могущаго тотчас же отразить всю семью Тозеров, и сразу заткнуть им глотку. Мистер Форрест готов был сдeлать все это; пусть только Марк довeрится ему и согласится подписать всe предлагаемыя им бумаги.
— Это очень неприятное дeло, сказал мистер Форрест, оставшись наединe с Марком в его кабинетe, и Марк с этим согласился.
— Мистер Соверби угодил вас в руки самых отъявленных мошенников в цeлом Лондонe.
— Я так и думал; Керлинг мнe то же самое говорил.
Керлинг был барчестерский легист, с которым он недавно совeтовался.
— Керлинг грозил им обличить их ремесло, но один из них, какой-то Тозер, отвeчал ему, что вы гораздо больше их потеряете через огласку. Этого мало; он объявил, что если дeло дойдет даже до суда присяжных, он все таки свое возьмет. Он клялся, что выплатил сполна всe деньги за эти векселя; и хоть это конечно не правда, однако я боюсь, что нам довольно трудно будет опровергнуть его показание. Он очень хорошо знает, что за вас, как за духовное лицо, он может крeпче ухватиться чeм за всякаго другаго, и этим пользуется.