Жена все еще стояла подлe него и смотрeла ему в лицо. Глядя на нее, он чувствовал невыразимую ненависть к Соверби, виновнику его несчастия. Не он ли, своим безсовeстным обманом, довел его с женою до такого ужаснаго положения!
— Если существует на землe правосудие, он рано или поздно поплатится за это, вырвалось у него наконец совершенно невольно.
— Не желай ему зла, Марк; будь увeрен, что и у него свое горе.
— Свое горе! Нeт, такого рода горе ему ровно ничего не значит. Он так привык к позору и безчестию, что для него все это однe шутки. Если есть в небe кара за обман...
— О, Марк, не проклинай его!
— Как мнe не проклинать его, когда я вижу до какого положения он довел тебя?
— "Я воздамъ", сказал Господь, проговорила молодая жена, не голосом строгаго увeщания, а ласковым, нeжным шепотом.— Предоставь возмездие Богу, Марк, а мы будем только молиться, чтоб Он смягчил сердце,— и у того, кто навлек на нас всe эти страдания, и у нас самих.
Марку не пришлось отвeчать на это, потому что бесeда их опять была прервана появлением слуги. На Этот раз пришла сама кухарка с поручением от белифов. И нужно замeтить, что не было ни малeйшей необходимости, чтоб она, кухарка, приняла на себя эту обязанность; ей бы лучше было предоставить ее лакею или горничной. Но когда в домe суматоха, то суматоха овладeвает и прислугой. В обыкновенную пору, ничто не заставит буфетчика пойдти на конюшню, или горничную взяться за сковороду. Но теперь, среди смятения, произведеннаго прибытием шерифских агентов,— каждый был готов заняться всeм на свeтe, только не собственным своим дeлом. Садовник смотрeл за дeтьми, а нянюшка убирала комнаты, в ожидании белифов; конюх отправился на кухню готовить им полдник, а кухарка бeгала за ними с чернильницей в руках, готовая исполнять малeйшия их приказания. Вообще говоря, приход белифов казался прислугe чeм-то в родe праздника.
— С вашего позволения, мам, сказала кухарка Джемима,— они спрашивают, с какой комнаты вы прикажете начать опись, потому, мам, что им не хочется вас или мистера Робартса обезпокоить. Они очень вeжливы и учтивы, мам, право, очень учтивы.
— Пусть они идут в гостиную, сказала мистрисс Робартс, тихим, печальным голосом.
Всякая аккуратная, порядливая женщина гордится своею гостиной, и мистрисс Робартс принадлежала к этому числу. Гостиная эта была убрана тотчас послe ея свадьбы, когда денег было еще вдоволь, а все в ней было изящно, и мило, и дорого ея сердцу. О любезная читательница! если у вас есть комнаты, в которых все изящно, и мило, и дорого вашему сердцу, подумайте, каково было бы вам увидeть в них служителей исполнительной власти, составляющих опись всeм вещам для публичнаго аукциона! Что если-бы вам довелось испытать это без малeйшей вины или неосторожности с вашей стороны! Тут были вещи, подаренныя Фанни самою леди Лофтон, или леди Мередит, или другими друзьями. Ей пришло на ум, что может-быть есть средство спасти их от поругания; но она не хотeла сказать ни слова, боясь еще больше огорчить Марка.
— А потом в столовую, проговорила Джемима, почти с торжеством.
— Да, если хотят.
— А потом в Этот кабинет, или может-быть в спальню, если вы и мистер Робартс будете еще здeсь?
— Куда они хотят, Джемима, все равно, сказала мистрисс Робартс; но послe этого она долго не могла видeть хладнокровно кухарку Джеимму.
Кухарка едва успeла выйдти, как по- дорожкe сада под окном раздались быстрые шаги, и тотчас же потом стукнула дверь в переднюю.
— Дома ли мистер Робартс? спросил знакомый голос лорда Лофтона, и полминуты спустя он уже был в кабинетe.